Прачка. История попаданки - Юки

ко мне в голову! Унизила на глазах у всех! Ненавижу!

Он задыхался от ненависти, и его лицо буквально пылало.

— Я просто хотел показать ей место!

— Место, — медленно повторил Эшер, стиснув челюсти так, что я услышала хруст. — Знаешь, где теперь твое место?

Он без замаха врезал ему со всей злостью, и все вокруг охнули. Голова Кессера мотнулась, и он пошатнулся, вскрикнув, но не упал — его поймали двое преподавателей, молча появившихся позади.

— Наденьте на него оковы, — бросил Эшер. — По возвращении сообщу в Совет Академии. Это будет не просто отчисление — ему теперь светят рудники.

Кессер не сопротивлялся, когда на его запястья защелкнулись магические браслеты. Его пыл будто сдуло ветром. Он молча отвел взгляд от оценивающих, холодных взглядов одногруппников, пряча разбитые в кровь губы.

Адепты хмурились. Кто-то прошептал: «Он чуть не убил профессора…» — и волна осуждения мгновенно прошла по толпе. Даже те, кто ранее поддакивали Кессеру, теперь прятали глаза.

— Слишком долго его баловали, — пробормотал куратор, хмурясь. — Вот к чему это привело.

Я стояла позади Эшера, все еще дрожа. Не от страха — от смеси усталости, разочарования… и чего-то похожего на злость. Почему все так сложно? Почему всегда нужно что-то доказывать?

Эшер подошел ко мне и мягко положил ладонь на плечо.

— Не думай об этом. Он получил свое.

Я сглотнула.

— Он ведь правда хотел нас убить, да?

— Да. Но ты спасла нас. Это главное.

Мы оба молчали, пока Кессера уводили вперед, и одногруппники расходились к повозкам. Путь до академии предстоял долгий. Но хотя бы теперь не надо опасаться тех, кто рядом.

Когда мы сели в экипаж, Эшер сел рядом, а не напротив — и просто взял мою руку. Без слов. И я вдруг почувствовала: все, что было — не зря.

Мы с ним не просто выжили. Это сблизило нас еще сильней. И просто так теперь забыть о том поцелуе не получится.

Глава 50

Прошел еще месяц, и я сдала свои первые экзамены. Достаточно неплохо, чтобы меня не считали бездарем, но все равно стремиться было к чему.

Жизнь текла своим чередом, природа готовилась к приходу зимы, и пожелтевший парк начал потихоньку облетать. Дни становились короче и холодней, а мое будущее все неопределенней.

Кессера с позором выгнали, и о его дальнейшей судьбе я ничего не знала. Да и не хотела, поэтому даже не спрашивала Эшера о нем.

Я крутилась, как белка в колесе: учеба, занятия с Мавером, тренировки, и редкие прогулки в город, встречи с девочками из прачечной, которые каждый раз завидовали мне и восхищались.

Встречи с Эшером были полные неловкости, и если во время лекций нас окружал народ, поэтому я просто тайком любовалась мужчиной, то вот наедине сразу терялась, не понимая, что между нами. После того поцелуя он стал появляться рядом со мной чаще, даря мне внимание и заботу, но следующего шага я так и не дождалась. И, кажется, догадывалась, в чем, а верней, в ком дело.

Аннет появилась в Академии так внезапно, будто и не уезжала вовсе. В этот раз не было ни званого ужина, ни приглашения — просто с утра она караулила меня в саду возле общежития, в одном лишь кружевном платье, словно ей совсем не было холодно. Увидела меня — и сразу улыбнулась, сладко и фальшиво, как только она умела.

— Баронесса, — медовым голоском протянула Аннет, будто смакуя каждую букву. — Смотрю, ты окончательно перебралась в Академию? Все ближе и ближе к Эшеру, да? Удивительно, как тебе это удается… С твоим-то происхождением. Как он вообще на тебя польстился?

Я не ответила, хотя очень хотелось. Просто решила пройти мимо, будто не заметила ее.

— Он всегда был мягким к тем, кто в беде. Наверное, жалеет тебя, — протянула она, притворно вздыхая. — Словно выброшенного на улицу щенка.

Я остановилась. Сжала кулаки. Спокойно, Линн. Просто иди дальше.

Но ноги не слушались. Что-то внутри вспыхнуло — злость, боль, раздражение. А еще — страх. Что она может снова занять в его жизни то место, которое теперь… я хотела для себя.

— Зачем ты приехала? — спросила я резко. — Тебе же здесь не нравится.

— Какой ты проницательной стала, — усмехнулась она. — Просто соскучилась по Эшеру. Ужасно скучаю по его молчаливому взгляду. Да и знаешь, хватит уже этих игр. Пора заканчивать спектакль.

Я сделала шаг ближе, чувствуя, как внутри начинает подниматься магия. Я старалась сдерживать ее, как учил Мавер. Но она будто сама вырвалась наружу — легкой, почти незаметной волной.

И Аннет вдруг изменилась. Ее выражение стало расслабленным, взгляд — отстраненным, губы сами собой зашевелились:

— Я его не люблю. Никогда не любила. Мне просто нужен его титул, влияние. Я устала ждать, когда он сдастся, и потому решила пойти на крайние меры. Споить его. Затащить в постель. Тогда уж точно отступить не сможет — родители заставят.

Я похолодела. Каждое слово было будто пощечиной. Не для меня — для него.

— Аннет! — голос Эшера прозвучал неожиданно резко, и я, вздрогнув, обернулась.

Он стоял сбоку от нас, глядя на нее с ледяной яростью в глазах.

Аннет моргнула, будто только что проснулась. Оглянулась, растерянная.

— Что? Эшер? Ты давно тут? Что я сейчас…

— Замолчи, — холодно бросил он. — Я, наконец, понял, насколько ошибался, терпя все твои выходки. Знай: я сделаю все, чтобы эта помолвка была расторгнута. И больше не смей мне угрожать. Никогда, слышишь?

— Но… мои родители… — Аннет побледнела.

— Это — не твоя забота, — отчеканил он. — Уезжай. Сейчас же.

Она побрела прочь, не пытаясь даже оправдаться, все еще растерянная и не понимающая. Забывшая, что только что сказала, и оттого недоумевающая.

Я осталась стоять, не веря, что все это произошло. Не веря, что магия снова вырвалась из меня. Что я снова использовала ее — и получила то, чего хотела.

Эшер подошел ко мне, остановился рядом.

— Ты это сделала? — тихо спросил он.

— Я не хотела, — прошептала я. — Я… просто разозлилась. Это вырвалось.

Он покачал головой.

— В этом и опасность. Ты слишком сильная. Но ты хотя бы честна со мной.

Я хотела что-то сказать, оправдаться, но Эшер отвернулся.

— Спасибо, — бросил он. — За правду. За то, что она прозвучала. Я… давно хотел все это закончить.

Он ушел, а я осталась одна. С дрожью в руках и странным ощущением победы. Мне не стоило радоваться — я нарушила главное правило. Но где-то глубоко внутри теплым огоньком разгоралось чувство: теперь между мной