Прачка. История попаданки - Юки

нечто новое. В нем больше не было презрения, а скорей уважение.

Только трое остались при своем: Кессер, которого, несмотря на произошедшее на турнире, до сих пор не отчислили, девушка с фамилией на три строчки и еще один тип, у которого в походе испачкались манжеты, и он счел это трагедией века.

Они, не стесняясь, подсели к моему костру. Кессер вальяжно, будто и не пытался убить меня до этого, расселся на бревне, которое я сама приволокла. Парень с манжетами брезгливо покосился на заросшее мхом дерево и остался на ногах, глядя сверху вниз с таким видом, будто все ему должны. Аристократка же, голодным взглядом глянув на котелок, скрестила руки на груди и надменно заявила, поджав губы.

— Раз ты умеешь, то приготовь и нам. Все равно тебе не привыкать. Или поделись тем, что сварила. Я, знаешь ли, не обязана заниматься этим, у меня руки нежные.

— И ты думаешь, поэтому за тебя должны все делать остальные? — раздался позади ледяной голос Эшера.

Аристократка вздрогнула, чуть ли не подпрыгнув, Кессер едва не свалился с бревна, а брезгливый адепт шумно выдохнул, глянув на преподавателя со страхом.

Валморен же посмотрел на девушку так, что она невольно попятилась.

— Думаешь, что в бою кто-то принесет тебе похлебку, когда ты устанешь? — жестко бросил он. — Что враг подождет, пока ты выберешься из грязи и подберешь зеркало?

Он шагнул ближе, и аристократка вжала голову в плечи, разом растеряв весь свой лоск и манерность.

— У нас тут нет слуг, если ты еще не поняла! — продолжил Эшер, каждым словом будто вколачивая адептку в землю. — У нас — будущие маги. И если ты не в состоянии позаботиться о себе сама, можешь прямо сейчас подать документы на отчисление. А если еще раз посмеешь унизить кого-то, кто делает в десять раз больше тебя, чтобы просто стоять с тобой рядом — клянусь, вылетишь из академии раньше, чем успеешь пожаловаться отцу. Ясно?

Девушка вспыхнула и молча ушла. Кессер смерил Эшера хмурым взглядом, поднялся с бревна, и они с приятелем двинулись за ней.

Эшер покачал головой им вслед и глянул на меня. А я уставилась в огонь, чтобы не выдать волнения.

— Спасибо, — тихо сказала я, усаживаясь у костра.

Он сел рядом. Слишком близко — и мое сердце забилось сильней.

— Не за что. Ты справишься.

— Думаешь?

Мужчина кивнул, задумчиво глядя на огонь.

— Я это знаю.

Я опустила взгляд, чтобы не увидеть в его глазах то, чего не должна была видеть. Особенно здесь и сейчас. Потому что впереди нас ждали руины храма. Место силы, где каждый останется один на один с собственной магией — и с собой. А я вдруг поняла, что боюсь не магии, а того, что она может мне показать.

Глава 47

До плато добирались молча. Даже самые болтливые из адептов перестали жаловаться, когда на горизонте показались острые зубцы скал, между которыми словно зависли в воздухе древние каменные колонны. Поросшие мхом, тронутыми временем, все потрескавшиеся и в сколах, они все равно казались величественными — как воспоминание о силе, которая неподвластна векам.

Место действительно было особенным. Я почувствовала это, едва ступила на плоские, теплые от солнца плиты у входа в развалины. Внутри что-то будто шевельнулось — не страх, не восторг. Узнавание.

Магия здесь не сопротивлялась, не вырывалась, не подчиняла. Она жила в воздухе, мягко скользила по коже, дышала вместе со мной. Словно все, что раньше требовало усилий, теперь становилось естественным продолжением мысли.

— Идеальное место для медитации, — коротко сказал куратор, махнув рукой. — Разбиваемся на пары или уходим в одиночку. Найдите свою точку, настройтесь. Вас не будут тревожить.

Адепты начали рассыпаться кто куда — кто на уступы, кто к полуразрушенным стенам. Кто-то даже влез на крышу бывшего алтаря, и теперь важно сидел, скрестив ноги, глядя на горизонт.

Я выбрала угол между колоннами, где ветер шевелил траву, а тень защищала от палящего солнца. Села, закрыла глаза, вытянула ноги. Сделала вдох.

Обычно медитация у меня получалась плохо. Слишком много мыслей, тревог, голосов — чужих и своих. Но здесь все стихло почти сразу. Только я и... память.

Сначала всплыли обрывки: кофе в пластиковом стакане, мерцание городских огней, шум машин и звук дождя по стеклу.

Потом — лица. Мама, вечно обеспокоенная. Коллега, которая всегда угощала меня конфетами. Старый друг, с которым мы давно не общались. Наверное, все они поначалу оборвали мне телефон, пытаясь дозвониться. Сейчас же я, скорей всего, уже числюсь в списках «пропавших без вести». Если не хуже.

Накатила такая тоска, что дышать стало тяжко. Я будто подвисла между двумя мирами. Один — из прошлой жизни, почти сон. Другой — дикий, волшебный, болезненный... и настоящий. И я больше не знала, какому принадлежу на самом деле.

— Ты дрожишь, — раздался рядом голос.

Я вздрогнула и открыла глаза. Эшер. Кто ж еще…

Мужчина сел рядом, почти вплотную, но я не отодвинулась, пусть жар его тела и обжигал. В его глазах я заметила волнение. Из-за меня?

Он посмотрел на мои руки, напряженно вцепившиеся в платье, и покачал головой.

— Твоя магия звенит, как струна, Линн. Она будто хочет рвануться — а ты не даешь. Что тебя сдерживает?

Я отвела взгляд, чувствуя себя глупо, и прошептала:

— Воспоминания. — О доме. О прошлом. О том, кем я была.

Эшер вдруг положил руку на мою ладонь. Осторожно. Словно боялся спугнуть.

— А может, пора отпустить это? Если будешь все время смотреть назад, не увидишь, куда идешь.

Я сжала его пальцы, словно спасительную соломку.

— Я боюсь.

— Я тоже, — сказал он спокойно. — Но есть только здесь и сейчас. И у тебя есть путь. Может быть... не туда, где ты родилась. Но туда, где ты важна.

И тогда что-то внутри отпустило. Магия внутри меня зазвенела. Я почувствовала, как она откликается — больше не трепыхаясь и ускользая, а спокойно и послушно, как ручей, нашедший свое русло.

Я закрыла глаза снова. И в тишине, в которой остались только я, магия и рука Эшера, сжимающая мою — впервые с момента прибытия в этот мир — я почувствовала себя дома.

Глава 48

Возвращение с плато прошло спокойно.

Солнце клонилось к закату, воздух был прозрачным и лёгким, и на душе царило умиротворение. Адепты болтали, смеялись, преподаватели тоже расслабились, глядя на нас, и перестали строжиться. Мы с Эшером чуть отстали от основной группы — не