Агент пси-класса - Селина Катрин

– В принципе неплохо, но может выйти перегиб с подчёркиванием исключительности собеседника. Когда восхищение превращается в лесть, это мгновенно даёт отрицательный эффект. Есть ответ лучше. Ну?

Аудитория промолчала, а я снова взглянула на коммуникатор. Пора бежать…

– Так, класс, это остаётся домашним заданием. Подумайте хорошенько. Лекция закончена, до следующей встречи.

– Спасибо за лекцию, профессор Палладиум!

Класс зашумел, собираясь и бурно обсуждая новый материал, кто-то захотел подойти и поговорить, пришлось жестом показать, что сегодня я не могу общаться. Мои студенты приходили на занятия не за оценками, а за знаниями, поэтому лекции часто заканчивались затемно. Но в этот раз я всё-таки спешила. Одно дело чуть-чуть позлить Реджа, по-своему трактовав указания, другое – намеренно долго оставаться в университете, рассчитывая, что со мной свяжется кто-то из РУТ.

Я подхватила сумочку и бодрым шагом двинулась к выходу из аудитории, одновременно вызывая по коммуникатору такси. Обычно я пользовалась общественным транспортом, но на станциях достаточно много камер, а Редж просил не светиться лишний раз. Оно и понятно – жильё у него чудесное, наверное, не хочет, чтобы спецслужбы Танорга прознали адрес. Придётся съезжать. В дверях на выходе из аудитории образовался небольшой затор студентов, и поэтому я не сразу поняла, кто дотронулся до локтя.

– Ребята, к сожалению, у меня сегодня нет времени… – начала я говорить и осеклась.

– А на меня у тебя тоже нет времени?

Светлые кудряшки, клетчатая рубашка навыпуск и вязаный жилет, а на напряжённом лице так много эмоций, что сложно вычленить превалирующую.

– Матвей. – Я улыбнулась другу детства. – Да, конечно же, у меня есть на тебя время. Ты здесь… от разведки?

– Нет, я сам по себе. Караулил с утра до ночи в стенах университета, как чувствовал, что рано или поздно ты здесь появишься. Ты же любишь эту работу.

Я рассеянно кивнула. Так и есть.

Матвей действительно хорошо меня знал.

Мужчина проводил взглядом последнего нерасторопного студента, бросившего перед выходом «спасибо за лекцию», и вновь перевёл взор на меня. На этот раз в нём было столько щемящей теплоты, что сердце тоскливо ёкнуло. «Вика, я тебя люблю» так и стояло в ушах. Я обратила внимание и на серый цвет лица, и на залёгшие тени под глазами. «А ведь он мучился и искал все эти дни возможность поговорить!» – озарило внезапной мыслью. Жгучий стыд обжёг где-то за грудиной.

– Вик, ты прости меня, что я свалился на тебя со своим признанием как комета на планету… но я не смог тогда промолчать.

Я повторно кивнула, ощущая себя неловко. На борту лайнера нас прервали, а позднее я чувствовала себя слишком уставшей, чтобы расставлять все точки над дробными чертами. Шварх, я была неправа. Надо было сделать это сразу… Глубоко вздохнула.

– Матвей, я уже объяснила, что ты мне бесконечно дорог, и именно поэтому я не могу начать с тобой отношения. Считай это комплиментом тебе и моим внутренним заскоком…

– Тише-тише, Вик, я ни в коем случае не хочу на тебя давить. Знаю, что ты этого не переносишь. Но мне не нужен интим. Я же предлагаю начать с малого… – Он шагнул совсем близко, обнял одной рукой, положив ладонь на поясницу, и заглянул в глаза. – Давай сходим в ресторан или театр как пара?

Его мятное дыхание коснулось щеки, а меня как будто парализовало. Я смотрела на друга детства и не знала, что делать, как реагировать. Матвей никогда меня специально не трогал… По крайней мере, так по-мужски. Где я дала неправильный сигнал? Когда?! Матвей же встречался с другими девушками, я это точно знаю! В какой момент он стал рассматривать меня как женщину?..

Сердце сжалось в мучительном парадоксе: хотелось кричать, но вместо этого я чувствовала, что если перестану себя сдерживать, то могу лишь расплакаться, тихо и незаметно, словно дождевые капли на стекле.

Неужели мне придётся делать больно единственному человеку, который годы напролёт отдавал мне яблоки с полдников, притворяясь, что их не любит, чтобы порадовать? Который расквашивал нос каждому, кто говорил «захухря» в мой адрес. Который все подарки от воспитателей в первую очередь приносил мне и спрашивал, не хочу ли я их…

– Матвей. – Я с трудом сглотнула вставший в горле ком. – Повторяю, ты для меня очень много значишь и, наверное, самый близкий из всех, кого я знаю, но…

Черты собеседника болезненно заострились.

– Но ты выбираешь его, да?! Вика, неужели ты не видишь, что он тебя использует? Ты же сама читаешь лекции о манипуляторах! Как ты можешь быть настолько слепой? Тебя всегда тошнило от любого давления, а теперь что с тобой случилось?

Я на миг прикрыла глаза.

– Нет, я никого не выбираю, Матвей, ты ошибся. Это просто работа. А я всё та же.

На самом деле после знакомства с Брайтом моё отношение к манипуляторам стало амбивалентным.

– Он псих!

– Не больше, чем мы с тобой.

Лицо Матвея исказилось.

– Я не это имел в виду. Нормальный человек не станет выкидывать за борт. Я не говорю о том, что он без бронежилета заходил в заминированное здание! Я смотрел видео с его операций… Это ненормально, Вик. Всё ненормально! Движения, реакции, действия… Он психопат и не тот, за кого себя выдаёт, я это докажу!

Несмотря на ситуацию, последнее заявление вызвало во мне истерическую улыбку. «Не тот, за кого себя выдаёт» звучало так же глупо, как утверждение, что у хамелеона некрасивый цвет тела. Какой цвет? Какую из масок Реджа увидел Матвей и хочет доказать, что она ему не родная?

Видимо, на моих губах всё-таки отразилась улыбка, потому что Матвея передёрнуло. Его глаза расширились, в них мелькнуло что-то странное. Взгляд метнулся к моей шее, где уже почти зажил засос Брайта.

– То есть тебе действительно нравятся вот такие наглые, нахрапистые, завоёвывающие силой? – прошептал он.

«Какой ещё силой?» – рвалось с губ. Кто-кто, а Редж меньше всего походил на мужчину, который может взять женщину против её желания. Но озвучить это не удалось, потому что Матвей внезапно набросился с поцелуем. Мягкие гладкие губы соприкоснулись с моими, язык настойчиво проник внутрь, кудряшки коснулись лба, а я стояла, не в силах оттолкнуть, но и ответить тоже.

Смешанные чувства забились в груди, внутри – стеклянные крошки беспорядка и непонимания.

Зачем он это сделал? Чего хочет добиться?

Я чувствовала себя роботом, в матрицу которого забыли вложить инструкцию, что делать в таких случаях. Деление на ноль. Выход за границы массива. Обращение к несуществующему файлу. Критическая ошибка программы.

А дальше меня