Лидия. Головная боль академии. Книга 2 - Натали Лавру

болтовни о наших приключениях меня поцеловали в губы.

Лорена! Это стоило того! Я знала, знала, что на всё твоя воля!

— Это так странно, — прошептал он, слегка оторвавшись от моих губ. — Мы в отчаянном положении, а мне безумно хочется тебя целовать…

— Кажется, становится жарко, — улыбнулась я, как будто получила самый ценный подарок в жизни.

— Ты точно невосприимчива к тьме?

— На все сто, — мои руки легли на его затылок и коварно притянули губы обратно к губам.

Мы целовались, как в последний раз. Хотя наши торопливые ненасытные ласки вполне могли остаться последним приятным действом перед смертью.

— Останови меня, пока я окончательно не потерял голову… — прошептал он, не отрываясь от поцелуя.

— Теряй. Не хочу умереть девственницей, — призналась ему, и это было правдой.

Возможная скорая гибель придала нам обоим смелости. К тому же моим первым реальным мужчиной станет тот, кого избрала для меня сама Лорена. Это ли не счастье?

— Про меня ты всё и так знаешь, — фактически признался в своей невинности он.

Уи-и-и! Мы друг у друга первые! Волнительно-то как! Всё как я люблю.

— Иди ко мне. О, какой же ты ледяной! Хочешь, я тебя согрею? — мои ладони изучали его тело, скользя по одежде и заползая под неё. А вот брюки и исподние портки удостоились особой участи быть снятыми.

— Моя очередь, — возбуждённо, я бы даже сказала, перевозбуждённо прорычал мой мужчина и принялся нервно расстёгивать хитроумный замочек на моих зимних штанах. Мучался, пыхтел, но то ли пальцы не слушались, то ли мысли перетекли в иную плоскость. Пришлось помочь.

Мы оба дрожали. От холода, от эмоций, от нетерпения.

Кажется, я ждала этого дня вечность. Грезила им. И вот, неидеальные условия столкнули нас вместе. Холодно, сыро и завтра мы скорей всего умрём.

Романтика.

Он вошёл в меня резко, без прелюдий и, будто убийца, глядя мне в глаза. Казалось, его зрачки расширились до размеров радужки.

Мой вскрик, отразился от стен резким эхом, похожим на вопли чайки.

— Прости. Очень больно? — спросил он и попытался выйти из меня.

— Нет! — я жадно впилась ногтями в его ягодицы и притянула к себе. — Не останавливайся. Пожалуйста…

— Эт-то сло-жно… — несколько напряжённых движений внутри меня. — М-м-м… — после его красноречивого мычания между ног у меня стало горячо и влажно, а сам Эдриан уткнулся носом мне в ключицу, затем перевалился набок и прижал меня к себе. — Как ты?

— Хорошо. Мне уже не терпится продолжить, — стоило мне прикоснуться рукой к его инструменту, как мой мужчина вздрогнул всем телом. — Только теперь я сверху.

— Скажи, что это всё не сон?

— А если сон, что тогда?

— Тогда я не хочу просыпаться.

Мой первый в жизни реальный секс ощущался острее. Причём не только возбуждение, но и болезненные ощущения от непривычно растянутой кожи, поэтому поначалу удовольствие было слабее, чем во сне. Или дело в холоде?

К чёрту внешние условия! Сегодня ничто не помешает мне отпраздновать воссоединение с мужчиной всей моей жизни, пусть даже он об этом не подозревает.

Поза наездницы заставила меня снова вскрикнуть, но уже не от боли.

— О-о-о, да… — стон тоже вырвался как-то сам, и я отпустила самоконтроль, отдалась желаниям своего тела.

А дальше… скачка вверх-вниз до сведённых мышц, до захлёбывания воздухом. Кожа замёрзла, а изнутри шёл жар, и от этого контраста я неприлично громко кончила, после чего упала на грудь Эдриана.

Мой первый оргазм разрушил оковы закрепощённости у нас обоих, и дальше начались чудеса эквилибристики и хор влюблённых.

Ладони Эдриана сжимали под кофтой мою грудь с какой-то особенной страстью, что вкупе с нарастающим ритмом движений бёдрами я словила мощнейший разряд экстаза, волной прошедшийся от пальцев ног до волос на голове.

Кажется, я даже покусала Эдриана в исступлении. Кровь гудела по жилам, голова кружилась, будто я навернула дюжину флаконов веселящего зелья, а разум пребывал в обмороке.

Из позы наездницы меня снова опрокинули на спину с поднятыми ногами и разведёнными в стороны, потом перевернули набок и на живот, а завершали секс-марафон мы по-собачьи.

— Мы выполнили план на жизнь вперёд, да? — улыбаясь в любовном дурмане, спросила я, на что лежащий на моей спине Эдриан ответил поцелуем в шею.

Так, придавленная массивным мужским телом, согретая изнутри и снаружи, я лежала абсолютно без сил и балдела.

— Я сделаю всё, чтобы спасти тебя, Диа, — внезапно признался он.

— Мы сделаем это вместе, — отозвалась я. Не хватало ещё, чтобы он пожертвовал собой ради меня.

— За меня не волнуйся. Ты мой стимул жить.

— Тогда, пожалуйста, слезь со своего стимула, пока не раздавил, — попросила его и покряхтела для достоверности.

— Прости, — он сел и подал мне мои штаны. — Надень скорее.

Раздеты мы были только ниже пояса, так что уже через минуту о наших безумствах напоминала только слабость в теле и лихорадочный блеск в лазах.

Я обратила внимание, что не получается снять болевые ощущения в промежности, магия не работала даже внутри моего тела, а значит, в этой камере есть что-то, блокирующее магию. Может, зелёные светящиеся кристаллы? Надо бы сковырнуть хотя бы один и изучить его свойства. Если мы спасёмся, конечно.

— Диа? — позвал мой любимый мужчина, обнимая меня. — Ты в порядке?

— В полном. Меня лишь беспокоит, что ты в мокрой одежде.

— Ерунда. Я согреваюсь от одного твоего присутствия.

Теперь мы лежали на мокром «блюдце», каждый в своей одежде, и обнимались.

— Ты заметил, что рыбой больше не воняет?

— Или мы привыкли к запаху.

— Нет. Это говорит о том, что в скале есть трещина, и сюда попадает свежий воздух.

— Вероятно, так. Но до потолка нам без магии не добраться. Единственный путь через воду. Завтра я первый разведаю, где и насколько глубоко лаз, и мы поплывём. А пока — спи. Несмотря на то, что мы оказались в камере смерти, этот день счастливейший в моей жизни.

Вот так признание!

— Что будет с нами, когда мы выберемся? — поинтересовалась отнюдь не из праздного любопытства. Тут моя жизнь, между прочим, решается.

— Поговорим об этом, когда выберемся. Хорошо?

Меня ответ больно задел, но я настолько утомилась, что глаза закрылись сами собой и пришёл сон.

И угадайте, где я оказалась? В нашей с Наиром серой комнате!

* * *

Наслаждаться уединением мне предстояло недолго, и я это понимала. Эдриан тоже устал и уснёт чуть позже.

Так и вышло: вскоре воздух на середине комнаты пошёл волнами, и явился мой суженый в той же одежде, в которой уснул.

Упс! Палево! Значит, и мою зимнюю