Стажировка вне закона - Надежда Николаевна Мамаева

обычного заклинания призыва. Но вместе с тем он стал стремительно разрастаться… Я чувствовала это. Ощущала, как где-то там трещат и взрываются сдерживающие артефакты.

Попыталась перехватить порвавшиеся нити, которыми магомеханизмы сдерживали трансформацию сида. И мне удалось за них ухватиться.

А затем я направила энергию в артефакт-магонит, который был способен притянуть к себе небольшие предметы на расстоянии до полусотни миль.

Еще немного. Еще чуть-чуть… Не знаю, кого я мысленно уговаривала. Себя? Занозу? Стоуни, что раскалились добела и готовы были вот-вот пойти трещинами? Линии пентаграммы, что гудели от напряжения?..

Уже почти теряя сознание, я не увидела – почувствовала приближение холма. Он несся к нам стрелой. Был пущенной в полет секирой, которую нужно или перехватить, или увернуться от нее. Иначе она на такой скорости пробьет твое тело навылет.

Я успела дернуть на себя одну руку, разрывая переплетение наших с Нилом пальцев, и схватить заранее заготовленный и зачарованный флакон из-под духов. Последнее усилие сжатия материи. Подхваченные нити натянулись до предела, и… Холм, сжавшийся до размеров горошины, влетел в сосуд и там вновь начал медленно увеличиваться.

Я отняла и вторую ладонь, тем окончательно разорвав ток силы. И мы с Нилом тут же перестали парить в воздухе и припечатались копчиками о землю. Но мне было не до этого. Я трясущимися пальцами достала из кармана штанов пробку и закупорила фиал, тем создавая замкнутый контур.

– Нужна ещё твоя сила, - просипела я дивному. Слова давались тяжело, Заноза в глазах двоился. - Я накинула на сосуд матрицу сдерживающего трансформацию заклинания. Но его нужно как следует напитать энергией… Этого должно хватить на сутки. После Холм начнет разрастаться и уже ничто его не сдержит. До этого времени нужно доcтавить его туда, откуда украли…

И, произнеся это, с чувством выполненного долга я от магического истощения грохнулась в обморок. Прямо вот так, из сидячего положения. Носом – и сразу в траву, которая была не мокрой от ночной росы, как положено, а горелой.

И когда я очнулась, то первое, что почувствовала, – это снова запах. На этот раз терна и верескового меда. А затем ощутила, как чье-то горячее дыхание скользнуло по виску и сильные руки подняли меня с земли. Я прижалась к широкой мужской груди, в которой бешено колотилось сердце.

Отчего-то не возникло сомнений: это был Нил. Вот только где мы находились?.. Этого я не видела. Вокруг царила тьма, точно в могиле.

– Почему вокруг сплошной мрак? - спросила и едва услышала собственный голос. Так тихо и хрипло он прозвучал. Мои ступни касались земли, в то время как я сама – на руках Занозы.

Фэйри облегченно выдохнул:

– Ты очнулась…

– Даже не надейся! – фыркнула я. - Поэтому не нужно тащить меня в склеп и укладывать в гроб. Лучше положи на место, я сейчас сама встану…

Нил осторожно опустил меня, так что я ощутила спиной через одежду прохладу ночной травы, и поинтересовался:

– При чем тут склеп? - не понял Нил.

– При том, что вокруг такая же темень, как в нем.

– Темно? Прошло всего две минуты. Мы все еще в парке… – Нил осекся, поняв все быстрее меня.

– Создай светляк, – потребовала я, чувствуя, что еще немного – и сорвусь на крик. Моя собственная магия плескалась где-то на самом дне резерва, так что и не дотянуться.

Я услышала щелчок пальцами, и… ничего.

– Ну?! – спустя несколько томительно долгих секунд спросила я.

– Он завис перед тобой, - напряженно ответил Нил.

– Поднеси ближе, - выдохнула, стиснув зубы.

В следующий миг я ощутила тепло, коснувшееся моего лица. Раздались потрескивания. Характерные такие, какие бывают от магического светляка.

Я чувствовала, что мои глаза открыты, но они ничего не видели. И мне стало страшно. Настолько, что захотелось заорать. Страх накрыл с головой. Я забыла, как дышать, тело била крупная дрожь и…

Жар рядом с лицом исчез. И в следующий миг Нил обнял меня, прижал к себе. И егo объятья укутали меня в кокон спокойствия. Или это был флер фэйри, который я ещё недавно требовала не применять ко мне ни в коем разе? Сейчас не все ли равно?..

Главное, что истерика отступила.

– Я отвезу тебе я лечебницу.

Вместо ответа я незряче потянулась, чтобы коснуться ладонью лица Нила. Почему-то сейчас это казалось единственно важным. И едва пальцы дотронулись до кожи дивного, как подушечки кольнуло холодом. И я почувствовала, как в меня начала перетекать магия дивного. Она, прохладная, струилась по моим энергетическим каналам. Мы с Нилом были сейчас как два сообщающихся сосуда. И это было странно. Потому что обычно для такой передачи требовались немалые усилия. Даже когда Заноза делился своей силой во время ритуала, я чувствовала его напряжение. Да и моему организму такая передача магии была болезная.

А сейчас все происходило словно само собой…

Не успела я это осмыслить до конца, как сквозь тьму начал проступать смутный силуэт. Сперва лишь общие черты. Но с каждыми мигом они становились все отчетливее. Вот я увидела линию губ, нос с едва заметной горбинкой, разлет бровей, глаза, что светились синим… В них плескались oдновременно и тревога, и отчаяние, и надежда… Это было ни с чем не сравнимым чувством. Знать, что твои глаза все это время были открыты, но ничего не видели и только теперь…

– Не нужно в лечебницу, – прошептала я, продолжая смoтреть на Нила так, словно хотела остаться навсегда в его взгляде. Мои пальцы все ещё касались его щеки. Магия так же текла из дивного в меня, а из меня – в него. Хотя еще недавно энергии было лишь на самом дне резерва.

– Тебе все же стоит показаться целителю... Ты неважно выглядишь, - хмуро отозвался дивный.

– Комплименты явно не твоя сильная сторона, - фыркнула я. - Мне действительно хорошо. Теперь точно. После того как ты поделился магией…

– Я не делился, – рвано выдохнул Нил, продолжая смотреть мне в глаза и только в глаза. – Она сама полилась в тебя.

– Так или иначе, но мне лучше, – заверила я. - И единственное, чего хочется, - это поспать. Никаких целителей. Только сон. И чтоб никто не меша-а-ал… – последнее я произнесла, уже широко зевая. Моя рука потяжелела и упала, разрывая контакт.

И я провалилась в забытье. Сон был плотным, как густой снегопад, когда крупные пушистые