Бракованный - Елена Синякова

звукам в темноте поняла, что зверь тоже быстро скинул с себя одежду, а затем ощутила собственной кожей, что теперь он обнажен, как всегда через чур горяч. И возбужден. Очень.

Она все хотела придумать, что можно сказать, но сердце стучало словно сумасшедшее, а мысли путались еще сильнее, спотыкаясь об эмоции, ощутить которые она не ожидала.

Как он могла податься ему, если не была шлюхой?

Или выходит, что была?

- Ты всё, что мне нужно во всем этом чертовом мире, душа.

Это было сказано сипло и с рычащими нотками, но настолько искренне и без прикрас, что девушка задохнулась.

Как это восхитительно и страшно - быть необходимостью кого-то.

Кого-то такого огромного, сильного и загадочного.

Лия только распахнула глаза в темноте, понимая, что теперь его грудь нависает над ее головой, а зверь придавил ее к матрасу так, что было уже не пошевелиться.

В какой-то момент паника холодной острой иголкой кольнула внутри, расползаясь холодком по венам, но мужчина не позволил этому холоду раствориться в ней, припав в поцелуе, в котором показал всю свою жажду до неё. Всю свою страсть и нежность, без которой им сегодня было не справиться.

Однажды он совершил большую ошибку и больше повторять ее не хотел.

Одно было плохо, а значит опасно - зверь не до конца доверял себе.

Он был слишком долго без своей женщины и хотел ее так сильно сейчас, что перед глазами то и дело вспыхивали яркие круги, растворяясь с шипением в крови, которая разгорячилась настолько, что в пору ей было просто закипеть.

Такое пограничное состояние, в котором бурлил адреналин и его дикая страсть – было очень опасным.

Зверь и сам не знал, что творит, когда неожиданно решил начать их воссоединение с массажа.

Да, все получилось куда лучше, чем он мог себе рассчитывать и его девочка расслабилась.

Более того!

Она по-настоящему возбудилась, и ее тело было готово принять его!

Об этом счастье он не мог даже мечтать, когда шел сюда!

И вот теперь он ощущал мелкую нервную дрожь в себе в попытках сдержаться и всё сделать правильно, чтобы они вместе шагнули еще на шаг вперед в восстановлении их отношений. А не скатились назад в пропасть, откуда уже вряд ли можно будет выбраться.

Зверь понимал, что девушку нужно ласкать - целовать так, чтобы у нее закружилась голова и она перестала бы в нем сомневаться, облизать ее всю с ног до головы, чтобы она извивалась под ним.

Всё это обязательно будет. Но сейчас он понимал, что время не на его стороне и нужно было действовать по-другому.

На Лие должна была стоять его метка.

Его особенный запах, как знак того, что она по-прежнему его и тогда никто не посмеет тронуть её.

Черный легион состоял из зверей и все они подчинялись своим звериным правилам, первым из которых был полный и абсолютный запрет на чужих женщин.

От напряжения его тело почти онемело и по спине текли обжигающие капли пота, когда мужчина подался вперед бердами, тут же ощутив, как девушка под ним испуганно сжалась и уперлась прохладными маленькими ладонями в его стальной напряженный пресс.

- Не надо!

- Тише, душа моя, тише. Всё хорошо. У нас всё получается. Только расслабься и слушай всегда то, что я говорю, хорошо?

- Хорошо - пробормотала она, хоть и не сразу.

И все таки было к лучшему, что в комнате было так темно, отчего Лия не могла увидеть мужчину целиком и испугаться еще сильнее.

Теперь уже было поздно просить о пощаде и о том, чтобы он остановился.

Этот момент нужно было перетерпеть. Принять все то, что между ними происходило.

К счастью, девушке по-прежнему нравился его аромат, вкус горячих губ и даже то, как он говорил.

Всё это немало помогло, когда Лия ощутила, как его член коснулся лона и двинулся вперед, не зная препятствия и сопротивления.

Да, было непривычно и пока не слишком приятно, но и не было истошно больно или противно, что очень радовало.

Девушка ощутила ладонями мелкую дрожь его большого тела, которая прошла волной по позвоночнику, отчего он клацнул зубами и на какое-то время застыл в ней, кажется даже перестав дышать.

Лия тоже застыла, потому что понимала, что сейчас нельзя ничего говорить. И двигаться нельзя.

Он словно был на грани чего-то. Большого, опасного и явно страшного.

В какой-то момент его дыхание изменилось.

Мужчина резко и коротко выдыхал, а затем втягивал в легкие воздух двумя такими же резкими заходами.

Первое движение его бедер было хоть и размеренным, но глубоким.

От такого напора Лия выгнулась, сама того не понимая, чтобы не дать сделать ему больно, но кажется этим сделала только еще хуже, потому что он не остановился, а продолжил движение так, что в комнате стали раздаваться шлепки тела о тело, а между бедер девушки первыми вспышками разливалась боль.

- Смотри на меня.

Она пыталась закрыть глаза, но чувствовала его взгляд на своем лице до дрожи.

Такой взгляд ощущаешь на уровне инстинктов. Он тебя клеймит, повелевает, делает податливой и смиренной.

Ему невозможно было противостоять, но Лия отчаянно пыталась это делать.

Она внутренне сжималась, словно пыталась вытолкнуть его из себя. Не из тела - из души, где зверь прочно и основательно занимал место тем, каким он был.

- Открой глаза, девочка.

- Нет!

Глупость, конечно. Словно это ее могло как-то спасти!

Он все-равно добьется своего. В этом был весь зверь.

Его бедра перестали вбиваться в нее.

Теперь он сменил тактику, придавливая ее к матрасу своим весом, но двигался медленно и размеренно. Так медленно, что она едва не застонала, потому что напряжение в теле росло и трескалось по швам.

Хотелось, чтобы это сексуальное напряжение рвануло как можно быстрее, потому что выносить его было уже просто невозможно - все в ее теле скручивалось в тугой узел, который хотелось разорвать. Но сделать это мог только он.

Лия сама себе не поверила, когда услышала собственный глухой протяжный стон.

Черт! Что он с ней творил!

Она хотела его.

Хотела еще.

Хотела, чтобы он продолжал двигаться в ней, заполняя собой так, что было не выбраться.

Его жесткая хищная аура была словно вязкий горячий мед, и она залипла настолько, что живой уже было не выбраться.

- Посмотри на меня, душа, - его хриплый низкий голос отдавался волной мурашек по всему телу, когда он лизнул ее по щеке, а затем