Карен Монинг - Любовная горячка

Родилось ли оно потому, что я, раньше говорившая с Алиной по нескольку часов каждую неделю, не смогла различить в ее голосе перемен, не смогла высунуть свою глупую голову за грань маленького счастливого мирка, в котором обитала, и ощутить, что с сестрой творится неладное? Потому что я утопила свой глупый мобильник в бассейне, поленилась купить новый и пропустила предсмертный звонок Алины, упустив возможность когда-нибудь услышать ее голос?

– Или ты здесь из-за того, что я не спасла ее? Из-за этого? Я вижу тебя, потому что мне стыдно из-за того, что я выжила?

Под капюшоном призрака зевнула тьма, безымянный, отрешенный, шелковый мрак, который обещал забвение. Неужели именно к этому я подсознательно стремилась? Неужели моя жизнь стала такой чужой и отвратительной, что я пытаюсь вырваться из нее – вопреки инстинкту самосохранения, поскольку в глубине души считаю, что заслужила смерть? И именно поэтому я проецирую для самой себя образ этой смерти?

Нет, для меня это было бы слишком сложно. Да и склонности к суициду у меня никогда не наблюдалось. Я верила в серебристые облачка и радуги, и все монстры мира, совместно с чувством вины, этого не изменят.

Так что тогда? Я больше не могла придумать ни одной причины для плохого самочувствия и, честно говоря, не особо стремилась эти причины искать. Самокопание с параллельным психоанализом было нужно мне точно так же, как удаление здорового коренного зуба.

Я сегодня даже не позавтракала, у меня ноги отваливались от бесконечной ходьбы. Я устала. Больше всего мне хотелось вкусно покушать и свернуться у камина с хорошей книжкой.

Разве мне не положено бороться со своими собственными демонами? Я чувствовала себя полнейшей идиоткой, однако решила попробовать.

– Ну давай, хренов друг! – И я швырнула в призрак один из своих фонариков.

Фонарик пролетел сквозь него и отскочил от кирпичной стены за спиной призрака. За миг до того, как фонарик упал на мостовую, мой Призрачный Жнец исчез.

И мне оставалось лишь надеяться, что он не появится снова.

10

– Почему Гроссмейстер до сих пор не явился за мной? Прошло уже две недели. – Как только Бэрронс перешагнул порог магазина – в понедельник вечером, на час раньше, чем обычно, – я озвучила то, что не давало мне покоя весь день.

Снова шел дождь. В отличие от потопа на улице ручеек посетителей быстро пересох. Но несмотря на недостаток клиентов, я чувствовала легкую вину, закрывая магазин раньше положенного, – я слишком часто это делала с самого начала моей работы здесь и старалась не закрывать двери до семи часов вечера. В данный момент я занималась тем, что переставляла книги на полках и вытирала пыль с витрин.

– Подозреваю, мисс Лейн, – ответил Бэрронс, закрывая за собой дверь, – что полученная нами отсрочка обусловлена простым везением. Отметьте слово «нами» в этом предложении, мисс Лейн, на тот случай если вам снова взбредет в голову отправиться погулять в одиночестве.

Он никогда не позволит мне забыть о том, что я чуть было не погибла, в одиночку отправившись на прогулку по Темной Зоне, и погибла бы, если бы не он. А мне все равно. Он мог доставать меня абсолютно по любому поводу. Его деспотизм и придирки с некоторых пор перестали задевать меня.

– Везением? – Я не спорю, мне действительно в данном случае повезло, но это ли имел в виду Бэрронс?

– Да. Скорее всего, Гроссмейстер в данный момент пребывает где-то в другом месте. Если, пройдя сквозь портал, он очутился в стране Фей, он быстро выяснит, что время там идет по-другому.

– В'лейн говорил мне об этом.

Я вытрясла деньги из кассы, сложила счета в стопку, затем начала суммировать на калькуляторе указанные в счетах суммы. Магазин не был компьютеризирован, поэтому учет поступления денег превращался для меня в сплошную головную боль.

Бэрронс внимательно на меня посмотрел.

– Вы с В'лейном неплохо тут пообщались, не так ли, мисс Лейн? Когда вы в последний раз с ним виделись? И что еще он вам рассказал?

– Сегодня я задаю вопросы. – Однажды я напишу книгу «Как диктовать условия диктатору и обмануть обманщика» с подзаголовком «Как вести себя с Иерихоном Бэрронсом».

Он фыркнул.

– Если иллюзия контроля над ситуацией позволяет вам чувствовать себя комфортно, мисс Лейн, не стесняйтесь, пользуйтесь ею.

– Скотина. – Я скопировала выражение его лица.

Бэрронс рассмеялся, а я несколько секунд таращилась на него, потом моргнула и отвела глаза.

Закончив перетягивать резинками стопки наличных, я сложила их в кожаный мешочек и вбила последнюю сумму, подсчитывая дневную выручку. На какое-то мгновение мне показалось, что Бэрронс не выглядит мрачным, отстраненным и холодным. Он стал мрачным, отстраненным и… теплым. Кстати, когда он смеялся, он выглядел… ну… круто.

Я скорчила гримасу. Я точно съела за обедом что-то не то. Записав в гроссбух сумму выручки, я затолкала мешок с деньгами в сейф за спиной, обошла конторку и перевернула знак на двери. Перед тем как закрыть дверь, я помахала инспектору Джайну. Я не видела причин притворяться, будто его там нет. Я надеялась, что он промок, замерз и зверски заскучал. Мне вовсе не нравилось целыми днями смотреть на напоминание о смерти О'Даффи.

– Что насчет Мэллиса? – спросила я. – Он умер?

Я была слишком занята теми врагами, которые ошивались поблизости, чтобы беспокоиться еще и о тех, которые временно пропали из виду.

Мэллис – урожденный Джон Джонстон-младший, сын богатого британского финансиста, – одновременно потерял обоих родителей в автокатастрофе, которую ни одна страховая компания так и не оплатила, – и внезапно стал владельцем состояния суммой около биллиона долларов. Тогда ему исполнилось всего двадцать четыре года. Он тут же отказался от имени, данного при рождении, остановившись на новом, лишенном фамилии, – Мэллис, и вернулся в общество, назвавшись новым не-мертвым. Это случилось около восьми-девяти лет назад. С тех пор у вампира образовался мировой фан-клуб из искренне верящих в него последователей, которые стадами мигрировали в его готическое поместье, находящееся в южной части Дублина. Именно там увлекающийся стим-панком желтоглазый вампир свил свое гнездышко.

Был ли Мэллис вампиром на самом деле или нет, – Бэрронс, похоже, не верил в его вампирскую сущность, – никто не знал наверняка. Я была уверена лишь в том, что Мэллис был не просто человеком. Бледный до синевы, высокий, с тонким и сильным телом танцора – однажды он ухитрился, и я видела это своими глазами, одним движением руки швырнуть через всю комнату двухметрового дюжего охранника, да так, что тот насмерть разбился о стену. Я все еще удивлялась тому, что умудрилась выжить после того, как мы с Мэллисом подрались в Темной Зоне, где я пронзила его копьем.