Путь к дракону - Маргарита Ардо
Я охнула, Дари затеребила опять мой рукав.
— Ну что ещё, что?
Я медленно, переваривая, повторила слова Линдена.
«И, кстати, распространяться об этом не стоит, я вам всего этого не говорил, — добавил он. — С вами хорошо, девушки, но мне пора. Кое-что назревает».
В голове стало, как прежде, тихо, и я поняла, что Линден исчез.
— Ну вот, как всегда! Сказал «А», а «Б», «В» и дальше разгадывай сама! — проворчала я.
— Что, всё? — Дари догадалась. — Слинял?
— Угу.
Я рассматривала сверкающего добермана, по которому опять было видно, что ничего, кроме плазмы, внутри нет. Разница была неуловима, но и ошибиться не получалось — так мы всегда угадываем иностранцев на улице: они не такие, и всё. Чем? Поди объясни.
— И опять мы самое главное не спросили: где хранятся отстриженные пряди первокурсников! И не смотри так удивлённо, мало ли, что он отказался? Когда будет тридцать девятый день, твоему плазменному умнику так припечёт, что согласится. Должна же я быть к этому морально готова!
— А ты молодец, Дари, — вздохнула я, чувствуя тревогу за вечно исчезающего товарища.
С его плазменной сущностью я как-то стала забывать, что он аландарец, и что он враг. Или не совсем враг?.. Чтобы снова не впасть во власть дурацких мыслей, от которых я уже устала, я побежала по тропинке к общежитию.
— Догоняй, Дари! На лекцию опоздаем!
А бежать было хорошо. И чувствовать кожей ветер, пропитанный солью моря. Кто бы что ни говорил…
⁂
На лекцию мы успели. Я переоделась, хотя волосы по-прежнему были влажными. Просить о помощи кого-то, кто знаком с магической сушкой, я не стала. И так по дороге на занятия со всех сторон то и дело слышалось: «Это она! Та самая Тара Элон». Я чувствовала, что орф пуст, и Линдена рядом не было. А ведь я, кажется, начинаю к нему привыкать. Хорошо, что Дари не стала воротить от меня нос, как другие феномены.
«Тю! Назавидуются, подуются и лопнут! А потом будут как ни в чём не бывало „здрасьте“ говорить и улыбаться», — сказала она.
Даже если и не будут! Не сговариваясь, мы с Дари прошли по аудитории и уселись прямо в середине. Между Недом, нашим недожаренным гусём, и Нисаной. Косятся? Плевать! Я и так всю жизнь была «хуже» остальных, так что прикручивать свой дар в угоду другим не стану. Не дождутся!
— Будем слушать в три уха, — шепнула мне Дари. — А то глядишь, и вся эта лавочка прикроется…
— Что прикроется? Почему прикроется? — повернул к нам голову Нед.
— Ухо-локатор, в который муха сейчас залетит, — ответила я с равнодушной улыбкой.
— И будет в нём зудеть, — добавила Дари. — Пока через нос не вылетит.
Он обиженно отвернулся. Нисана фыркнула: мол, что с них взять.
А лекция оказалась интересной. Профессор Бонагор, милый старичок с длинной бородой, заплетенной в косу, в красной мантии с вышивкой и в шапке, как у гномика, весело всем подмигнул и начал рассказывать о том, что мы понятия не имеем даже о тысячной доле своих умений.
— Изучать надо себя, дорогие мои. Вы — самое интересное, что у вас в жизни есть! Закройте глаза, мои судари, и не подглядывайте! Положите руки ладонями вверх на парту. Сосредоточьтесь на себе. Что там с вашим позвоночником, а?
Несколько секунд я просто сидела, пытаясь что-то уловить, но спина просто чесалась слегка под рубашкой после солёного моря. А потом я почувствовала ветерок: тонкой струйкой прохлада чуть-чуть левее центра позвоночного столба летела вверх. Естественная и приятная, она становилась тем сильнее, чем больше я обращала на неё внимание.
— Вижу, судари мои, у всех получается. Молодцы! Теперь ладони. Внимание на обе ладони, но держим в уме энергию в позвоночнике, никуда её не отпускаем!
Я сделала, как он говорит, и ощутила приятные завихрения в центре обеих ладоней, кожа тоже слегка зачесалась. Слева стало прохладно, справа — тепло. Потом и правой ладонью овладела нежная прохлада. А по позвоночнику поток устремился вверх сильнее и ярче. Казалось, даже волосы на макушке зашевелились от внезапного порыва ветра.
— Отлично! Все молодцы! — хлопнул в ладоши старичок. — Глаза не открываем. Теперь чувствуем тёплый поток справа от позвоночника. У кого-то едва тёплый, у кого-то горячий, кого-то бросит в жар. Всё это нормально!
И я ощутила на самом деле необычные два потока — прохладный и жаркий, более тягучий, словно горный ручей и вулканическая лава неслись вверх по обе стороны от позвоночника и переливались из ладони в ладонь, образуя знак бесконечности. Ничего себе! Больше всего мне нравилось, что для ощущения волшебства не требовалось злиться. У меня всё получалось, хоть я и была совершенно спокойна.
— Ого, да у нас целый десяток передовиков! — послышался голос старичка. — Забегаете вперёд, но так и надо, правильно! Остальные, судари мои, переливаем теперь жар и прохладу из руки в руку. Запоминаем ощущения, ведь эти потоки — основные, которые вы будете использовать для бытовой магии. И вообще магии, защитной, целебной, какой угодно! Ведь не всё на свете вы будете делать тем самым даром, с которым вы сюда приехали!
Я почувствовала энергии от студентов вокруг, они, словно жужжанием невидимых шмелей, наполнили пространство.
— Теперь все готовы работать дальше. Открываем глаза, не прекращаем чувствовать потоки! — командовал профессор Бонагор.
И в самом деле красно-синие вибрации были видны, хоть и едва различимы у всех в руках. Их было так много, что от них тело само раскачивалось, наэлектризованное.
— Чего такие серьёзные лица? — хохотнул Бонагор. — Это волшебство, судари мои, это игра, играйте! Попробуйте слепить что-нибудь из потоков, представьте, что они становятся более густыми, как глина.
— А что лепить? — спросил Нед, краснея от усердия.
— Да что в голову придёт! Хоть шар, хоть комок, хоть петушка на палочке!
Дари слепила гробик. Я скосила глаза на орфа, попробовала лепить из потоков пса, а потом передумала и сделала просто шарик, слегка косоватый, зато наполненный энергией.
— Теперь подбросьте своё творение в воздух и хлопните в ладони! — скомандовал профессор.
Пыхтящие сосредоточенные первокурсники выполнили команду, и в воздухе над головами замерцали, запорхали, запрыгали, как живые комочки, шары энергий. За ними с искрами вились хвосты, как у головастиков. Я раскрыла от удивления рот, следя за фейерверком созданных клубков. Это было красиво и смешно, удивительно и забавно. И невозможно было поверить, что из энергии моих рук могло вылететь нечто почти живое, способное двигаться! При
