Об огне и заблуждениях - Кортни Уимс
После нескольких мгновений тишины он произносит: — И вроде бы дождя нет.
— Я люблю купаться по ночам, — выпаливаю я.
— И… прямо в одежде?
Тут он меня поймал. Я лихорадочно соображаю, как объяснить, почему я брожу в ночи, когда с меня течет вода. Особенно так скоро после публичной казни.
Лунный свет играет на его порочной улыбке. — Не то, чтобы я против видеть тебя мокрой. Я бы просто предпочел… другие обстоятельства.
Мне хочется ударить его за то, что он ведет себя так беспечно после того, как сегодня вечером приговорил двух человек к смерти. У этого чертова ублюдка нет ни капли раскаяния.
— А ты что здесь делаешь? — рычу я.
Внезапно потеряв интерес, он принимается что-то смахивать со своей груди. — Знаешь, мне вообще-то плевать, — бормочет он. Отвернувшись от меня, он направляется в сторону своего жилья.
Оказавшись в комнате, я стаскиваю с себя прилипшую одежду, развешивая её на спинке стула у стола. Переодевшись в ночную рубашку, я забираюсь в постель, благодарная за тепло и сухость простыней.
— Завтра мы придумаем план, — шепчу я Дэйше, засыпая.
Глава 19. ЗАВТРА Я БУДУ ОДНА
Дэриан замахивается на меня, как в замедленной съемке. Я пригибаюсь, его клинок проходит в дюйме над моей головой. Я замахиваюсь на него своей сумкой — жалкая попытка. Его зеленые глаза пылают, в радужках пляшут искры пламени. С порочной улыбкой его глаза вспыхивают красным, затем оранжевым, пока не превращаются в сплошную белизну, поглотившую зрачки. Жар целует мою кожу, из воздуха высасывается кислород.
Я хватаюсь за горло, заставляя себя дышать. Пламя вырывается из-под земли и пляшет вокруг, мерцая красным и голубым. В какую бы сторону я ни повернулась, оно вспрыгивает навстречу. Крики маленькой девочки, её родителей, моей матери и брата звучат повсюду. Треск костра имитирует хруст ломающихся шей.
Слезы наворачиваются на глаза; я падаю на колени и зажимаю уши, в которых звон становится всё громче.
Оно кружит вокруг меня, дразнит, пытает. Я зажмуриваюсь, пытаясь отгородиться от всего этого. Я отрываю себе уши, и когда раскрываю ладони, кожа оказывается залита кровью. Крики всё равно звучат в голове, даже громче, чем прежде.
Кровь силы. Кровь силы. Кровь силы.
Я просыпаюсь рывком, тяжело дыша и лежа в луже собственного пота.
Пять вещей, которые я вижу…
Я оглядываюсь, перечисляя предметы в комнате. Стол, стул, кровать, обветшалый потолок, сумка. Я пробегаюсь по остальным органам чувств, пока дыхание не выравнивается.
Четыре вещи, которые я чувствую. Три вещи, которые я слышу. Две вещи, которые я обоняю. Одна вещь, которую я чувствую на вкус.
Я выдыхаю. Это был всего лишь сон.
Дэйша, должно быть, чует мою панику, потому что её текучий голос проникает в мой разум. Я всё еще здесь.
Я убираю волосы со лба, усмиряя панику и страх.
Лучи мягкого предрассветного света просачиваются сквозь дыры в потолке, растягиваясь по комнате и падая на мою сумку. Истощение давит на меня тяжелым грузом, но я решаю не возвращаться ко сну. Воспоминание об эхе криков всё еще преследует меня.
Я достаю отцовский дневник в надежде найти хоть какой-то ответ на вопрос, что мне делать дальше.
«Прошло несколько недель с тех пор, как я покинул замок. Я старался передвигаться по ночам — это самый верный способ не попасться. Мне стыдно признавать, что под покровом темноты мне приходилось воровать еду, где только возможно, но я напоминаю себе, что это на благо королевства.
Я должен добраться до Земель драконов. Я должен доставить это яйцо старейшинам. Черное драконье яйцо наверняка имеет какое-то особое значение. Оно может даже стать ключом к миру и свободе Артериаса.
Я разбил деревянный ящик, чтобы освободить яйцо из ловушки, и переложил его в сумку, которую украл для удобства передвижения и маскировки.
Наконец я добрался до Гровдена — при мне только одежда, что на плечах, драконье яйцо в сумке, этот дневник и мой меч.
Чем дальше на север я продвигался, тем беднее становились города. До меня дошло, что все богатства короля сосредоточены подле его замка. Я видел изнуренных детей, играющих на грязных улицах обветшалых городков, и угрюмые лица горожан.
Мне так хотелось их остановить. Умолять их начать лучшую жизнь в Землях драконов. Но я знал, что, поступив так, я рискну всем.
Я тащился дальше и нашел прибежище у реки близ Пэдмура.
Здесь я начал чувствовать себя почти как дома: густые кроны деревьев, журчание рек. Даже воздух здесь казался чище. Запах сырости и земли, пение птиц в вершинах деревьев.
Я провел несколько дней в Северном лесу, планируя последний переход к Землям драконов. Я был так близок.
И тогда я был бы свободен.
Вернулся бы туда и к тем, кого называл своим домом».
Я замираю, зацепившись за последнее предложение. Как такую развращенную группу людей можно считать домом? Что изменилось с тех пор и до сегодняшнего дня, что они стали ответственны за невыразимые зверства против северных городов?
Против ни в чем не повинных людей?
Я снова и снова кусаю губу, думая о Хорнвуде. Зачем они это делали?
Когда я переворачиваю страницу, сердце ухает куда-то в желудок. Переворачиваю снова. И снова.
Пусто, пусто, пусто.
Слезы наворачиваются на глаза. Там больше ничего нет. Я никогда не узнаю, как они встретились с матерью и как полюбили друг друга. И хоть я не уверена, чего именно ждала, этот резкий обрыв дневника опустошает меня. Стоит мне убрать руку, как задняя обложка сама собой начинает закрываться. Оставшиеся страницы пролистываются, и я замечаю что-то, нацарапанное в самом конце. Я расправляю книгу, снова перелистываю страницы и замираю.
Кровь отливает от моего лица, рот приоткрывается от того, что написано в конце дневника.
***
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
Тайны не умирают, они лишь зарыты в могилу.
***
Я с силой захлопываю
