Наследник для звёздного захватчика - Маша Малиновская

под покрывало. Свернулась, подтянув колени к груди и закрыла глаза.

Скольже всего случилось за сегодняшний день. Меня судили, приговорили к смерти, я узнала, что бесчувственная убийца беременна от моего брата. Потом мне пришлось ей довериться и бежать, скрываясь от погони, с родной планеты. Увидеть космос. Попрощаться с домом.

Так что — да, я чертовски устала за этот день.

Ах, да, ещё и волосы…

Прикрыв глаза, я почувствовала, как сон ласково обнимает меня, утаскивая в свои сети. Тело стало расслабляться, а разум поплыл по бескрайнему космосу…

* Чёрные дыры менее 1 млрд солнечных масс — самые малые в классификации Чёрных дыр.

** Акреционный диск — структура на орбитальном движении Чёрной дыры.

*** Горизонт событий — точка невозврата, за которой начинается сингулярность Чёрной дыры. Говоря коротко — линия, из-за которой не выбраться из Чёрной дыры.

34

И плыл мой разум во сне по бескрайнему космосу до тех пор, пора не врезался в кошмар. Расплющился, разбился на осколки.

Крики, визг, копоть, жар огня и наступающая вода. Потом Чёрная дыра, засасывающая внутрь. Указывающие на меня пальцем старейшины, выкрикивающие приговор. Наместница в зелёном, что довольно улыбалась, вводя в мою вену смертельную инъекцию.

Мне снилось, что я в анабиозе. Вечном и безвозвратном. Что моё сознание заперто в навсегда выведенном из строя теле. Я пыталась проснуться, разбудить себя, но всё никак не выходило.

Мне снилась Яра и лужи крови вокруг. Её перекошенное от горя и злобы лицо. Снился Шейн, которого уносила в жерло Чёрной дыры. Командор за плотным толстым стеклом, до которого я с криками не могла достучаться.

Я варилась в собственном кошмаре, словно в кипятке. Сгорала заживо, не имея возможности пошевелиться и позвать на помощь.

А потом резко распахнула глаза и уставилась в тёмную стену. Диодная полоса под потолком помогла сориентироваться, где я и что сейчас происходит в реальности.

Сев на кровати, я провела дрожащими пальцами по лицу, обнаружив, что лоб и волосы влажные от пота, хотя в отсеке было совсем не жарко. Потрогала нос, глаза, губы, снова посмотрела на кисти — мне нужно было убедиться, что я контролирую своё тело, что оно принадлежит мне.

Сердце в груди билось быстро-быстро. Я пыталась успокоить его ритм хоть немного, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.

— Это сон, — мотнула головой. — Всего лишь сон.

Я попыталась снова лечь в постель, мне даже показалось, что стало получаться расслабиться. Но едва я снова начала проваливаться в сон, как жуткие картины будто того и ждали. Стали снова утаскивать меня в свои пугающие сети. Липкой паутиной сковывали тело, туманили разум.

Но мне удалось стряхнуть с себя наваждение. Я сползла с кровати и, упёршись обеими руками в стену, просто дышала, пытаясь остановить паническую атаку.

Получалось плохо. Ночной ужас будто из сна переполз в реальность. Нет, я не видела ужасных картинок, не чувствовала отвратных запахов смерти, не слышала криков друзей и близких. Я могла управлять своим телом. Но ощущение страха не покидало. Одиночество давило так сильно, что уже казалось невыносимым.

Я выбежала из своего отсека в коридор. Тисас тихо следовал заданному курсу, скользя по Вселенной, свет в коридорах был включён только дежурный, датчики размеренно моргали на узловых коробках.

Задыхаясь, я бросилась к двери спального отсека Шейна, но тут же замерла, положив ладони на металл. Яра и Шейн тихо разговаривали. О чём — слышно через толщу металла двери не было, да я и не стала бы вслушиваться. Просто сам факт — они разговаривали. Это ведь важно в их непростой ситуации. А тут я со своим кошмаром и панической атакой.

Развернувшись, я посмотрела на дверь напротив. Потом на свою — и ощутила, как ледяной страх снова прокатился по телу.

Сглотнув, я сделала несколько шагов к отсеку Тайена и замерла. Подняла руку и прикоснулась к двери. А потом вздрогнула, потому что в это же мгновение раздался щелчок, и дверь распахнулась.

Тайен стоял на пороге и смотрел на меня внимательно. Его лицо застыло в напряжённом ожидании.

Он был полуобнажён — только в свободных белых штанах, и бос. Длинные серебристо-белые волосы размётаны по широким крепких плечам, кулаки сжаты, а спириты горели, но как-то тускло, будто их намерено каким-то образом потушили.

Командор будто знал, что я подошла к его двери. Словно ждал меня…

Метка на шее слабо кольнула, и по позвоночнику вниз поползло лёгкое тепло.

А может и знал… или почувствовал…

— Можно? — робко спросила я и посмотрела ему в глаза. — Я… мне приснился кошмар, и я не могу уснуть. Если ты тоже не спишь…

— Входи, Лили, — он сделал шаг в сторону, пропуская меня в свой отсек.

Внутри тут было всё так же, как и в моём спальном отсеке. Один в один. Но я не почувствовала вспышки паники, наоборот, странное спокойствие разлилось по телу.

— Я разбудила тебя? — я повернулась к Тайену и успела увидеть его со спины, пока он закрывал дверь. Под колыхнувшимися волосами на шее сзади у него был большой пластырь.

— Нет, я не спал, Лили, — командор обернулся ко мне. — Не переживай.

— Твоя шея, — я подошла ближе. — Ты ранен?

— Нет, я…

Сама не знаю, откуда столько смелости во мне нашлось, может, это включилась медсестра, но я, не дожидаясь его позволения, обошла командора и сдвинула в сторону его волосы, а потом прикоснулась к повязке. Внезапно до меня дошло, почему это место было заклеено.

— Метка? Ты что-то пытался сделать с ней? — я осторожно провела пальцами по краю повязки и почувствовала, как в сильном теле командора от моего прикосновения появилась лёгкая дрожь. Кожа покрылась мелкими мурашками, и меня это вдруг смутило.

Но медсестра победила. Я осторожно отлепила край повязки, чтобы заглянуть под неё, и охнула, с ужасом увидев жуткий ожог.

— Я ничего с ней не делал, Лили, — Тайен осторожно убрал мою руку и обернулся. Мягко сжал пальцы в своих, но тут отпустил, заставив почувствовать сожаление.

— Это она сделала с тобой… — догадка обожгла, заставив ужаснуться.

Тайен промолчал, но я всё поняла и без слов.

Метка причинила ему боль и вред. И всё это потому… потому что он решил не поддаваться ей, а берёг меня. Сдерживал проснувшиеся инстинкты, которые у него,