Огненный трофей. По праву дракона - Елена Сергеевна Счастная

внезапно наступила Сайласу на ногу. К его чести, он даже не охнул! Напротив — удержал меня, прижав к себе ещё чуть крепче, чем сгладил возникшую неловкость. Но дальше танец и вовсе не заладился. Мои конечности словно одеревенели, а мысли начали разбегаться.

— Почему вы не надели ожерелье, которое я вам подарил? — вдруг спросил игнит. И его вопрос ударил мне в висок тупым молоточком. — Оно идеально подошло бы к вашему платью.

Ему обязательно это знать? Вот же заноза!

— Решила… оставить его для особого случая, — выдавила я.

— Ещё более особого, чем этот? — удивился Сайлас.

— Вы же только что уверяли меня, что он будет. Маскарад у императора, например, — начала я раздражаться.

Затем споткнулась ещё раз, отдавила игниту вторую ногу и сделала шаг назад, прерывая танец. Всё! С меня пока хватит. Я уже и так достаточно опозорилась. Нужно выдохнуть и взять себя в руки.

— Благодарю, — сухо поблагодарила феникса. — Пожалуй, для первого раза довольно.

Его челюсть напряглась, но, скрипнув зубами, он всё-таки нашёл в себе силы смиренно мне улыбнуться.

— Что вы. Это я благодарен вам.

Он проводил меня обратно к Илэйн и, к счастью, ушёл. Надежда на то, что больше не появится, была мала, но пока и этого было достаточно, чтобы хоть немного расслабиться.

— Марси, — тётушка, которая, конечно, всё видела, взяла меня под локоть и отвела в сторонку. — Может, нам всё-таки стоит уйти? Извинимся перед Валтаиром и уедем.

— Нет, я останусь. Вечер только начался, — настояла я. — Мне просто нужно выпить чего-нибудь прохладного. А лучше поесть.

— Пойдём, — сразу захлопотала Илэйн. — Фуршетный зал уже открыли. Как я не подумала! Тебе и правда нужно поесть!

Но, к сожалению, даже вкусная еда и приятные напитки никак не улучшили моё состояние. К тому же мне приходилось постоянно отвечать вежливостью на внимание всё новых и новых знакомых, которые подходили к нам с тётушкой без конца. Но я молчала всё чаще и всё меньше вникала в разговоры людей, которых видела впервые в жизни.

Меня даже пару раз пригласили на танец сыновья кого-то из аристократов. Имён я не запомнила. Они что-то говорили мне, я отвечала дежурно и скупо, едва осознавая собственные мысли через нарастающую головную боль. Наверное, кавалеры остались мной недовольны. Впрочем, это не слишком-то меня беспокоило.

Чтобы Илэйн не тревожилась и не суетилась, я не стала ничего говорить ей о своём самочувствии. Потерплю. Постепенно и вовсе отошла в тень, чтобы меньше попадаться гостям на глаза, а тётушка на время пропала из вида — её отвлёк кто-то из знакомых женщин.

Теперь я стояла в сторонке от самых многочисленных скопищ гостей, стараясь слиться с колонной, к которой осторожно прислонилась плечом. Голова раскалывалась уже так сильно, что у меня мутилось в глазах. Я пыталась немного облегчить своё состояние прохладным лимонадом, который медленно тянула из хрустального стакана, но лучше мне не становилось.

Вот что значит волнение! И излишнее внимание всех вокруг. Возможно, один из самых важных вечеров в моей жизни окончательно испорчен отвратительным самочувствием!

— Леди Хэлкроу… — прозвучал прямо передо мной спокойный, слегка вкрадчивый голос.

Задумавшись о том, что теперь, наверное, можно уже и сбежать, я не сразу его узнала. А когда подняла взгляд, сразу пожелала провалиться сквозь землю. Тариан Шедлоу. Зачем он подошёл, если весь вечер изображал из себя каменное изваяние и почти не смотрел в мою сторону?

Что ему нужно? Аджа потянула лодыжку и больше не может танцевать?

Вопреки моим мыслям даже сквозь обволакивающую слабость подбитого болью тела я ощутила, как изнутри, словно из какой-то глубочайшей бездны, во мне вновь поднимается желание перечить, сопротивляться и всячески ему возражать. Даже когда он ещё ничего не предложил и не сделал.

— Позволите пригласить вас?.. — не дождавшись от меня ни звука в ответ, спросил Тариан и протянул мне свою затянутую в белую перчатку ладонь. Свет отразился от кипенной ткани, ударил мне прямо в глаза, и я зажмурилась, едва подавив стон.

— Я… больше не настроена танцевать, — процедила, стиснув зубы.

И зачем он так смотрит, будто хочет вложить прямо мне в мозг какую-то очень нужную ему мысль? Это совершенно невозможно терпеть! Как и его безупречно высеченное лицо так близко от моего. И его вездесущую ауру, которая раз за разом настигает меня, словно аркан.

Жарко!

Я отвела взгляд, и наткнулась им на спешащего в нашу сторону Сайласа. О нет! Он ещё хуже, чем Шедлоу! Его разговоры о долге и браке под аккомпанемент головной боли точно сведут меня с ума!

Но, пока я панически наблюдала за приближением игнита, Тариан, пожав плечами, повернулся уходить.

— Стойте! — остановила я его и, поставив стакан на поднос проходящего мимо гарсона, кивнула. — Хорошо, я потанцую с вами, только… недолго, пожалуйста. Все эти па для меня сущее мучение!

— А мне кажется, вы неплохо справляетесь, — хмыкнул Тариан и уверенно взял мою руку в свою, хоть я и не предлагала. На этот раз боли я почти не почувствовала. — Кажется, то платье, которое я вам посоветовал, слегка видоизменилось?

— Да… — рассеянно кивнула я. — Тётушка велела портному слегка перешить верх. Те детские оборки даже ей показались инфантильными!

Пришлось доплатить, но результат порадовал нас обоих.

— Зато в более закрытом платье танцевать гораздо удобнее, верно? — парировал Тариан. — Вам не приходится думать о том, чтобы в процессе что-нибудь не “потерять”.

При этом он нарочно или невольно опустил взгляд туда, где, по его мнению, теперь всё было в сохранности.

Тот нелепый случай с алым платьем до сих по поднимал к моему лицу жгучую краску. — Фу, какой вы! — фыркнула я на замечание Тариана и попыталась выдернуть руку из его пальцев, но он не пустил. Ладонь обдало новой вспышкой режущего жжения. — Думала, благородному тару следует держать при себе подобные мысли.

— Тс-с, не дёргайтесь! — прошептал он, склонившись моей скуле, что, наверное, со стороны выглядело просто вопиюще! — Вам бы поучиться сдержанности. Мои слова — ещё не самое неприятное из того, что вам придётся услышать в своей жизни. Наращивайте панцирь.

— Что?! — сквозь лёгкое помутнение разума от мучающей меня головной боли, я не сразу вникла в смысл его слов.

— Панцирь. Броню! — пояснил Шедлоу, покосившись на меня