Единственная для черного дракона - Марина Николаевна Александрова

почувствовала странную смесь брезгливости и разочарования. Я-то думала он такой весь необыкновенный, а тут… Но прежде чем я подалась порыву брезгливо фыркнуть на замечание слуги, до меня дошло, что язык опять поменялся. Это совсем не тот язык, на котором говорили в Нар! Скорее всего это язык небожителей. Я читала о нем в книгах Римана. Прародитель всех языков континента. Но! Откуда я могла его знать⁈ Не могла и не знаю! И никому не дам об этом узнать! Да, так будет вернее всего. В этом я почему-то была уверена.

А, ещё, после нападения в горах я узнала, что я кто угодно, но никакой не бес. Пришло время открыть глаза. Не бывает таких бесов, как я. И вместо того, чтобы придумывать для себя исключения из правил, стоило просто признать, что правило изначально не верно. Только в таком случае всё вставало на свои места.

Вопрос о том, что я такое вставал особенно остро после того приступа голода, что я ощутила в горах. И, когда я почувствовала, как моя сила коснулась того существа… когда я ощутила, что оно…

Даже в мыслях с самой собой я побаивалась озвучивать то, что ощущала. Но, как бы то ни было, бежать от самой себя было неправильно. Я действительно ощутила желание той твари в ответ на моё прикосновение. И я бы выпила его до дна. Вся та звериная жажда обладания, с которой это существо приближалось ко мне, насытила и опьянила меня. И в обморок я упала от чего угодно, но уж точно не от страха.

Глава 10

Проходя мимо склонившихся перед Ардэном слуг, я чувствовала, как меня касаются скользящие заинтересованные взгляды. Как не укрылся от меня взгляд и самого главного слуги, уж не знаю, как тут принято их называть.

— Господин, — ещё раз обратился к Ардэну мужчина, явно смущаясь, что вынужден это делать. — Простите меня, но, может быть, у вас есть ещё распоряжения для меня? — и после этих слов он выразительно посмотрел на меня, при этом всё ещё держа свою спину склонённой. Это выглядело совершенно отвратительно.

Ардэн как-то нарочито медленно посмотрел сперва на него, а после едва наградив меня взглядом, будто и вовсе позабыв о моём существовании, вновь посмотрел на склонившегося слугу.

— Она с равнины, — как если бы это что-то значило бросил он, а слуга сделал такое лицо, словно ему сказали, что я забредшая в его огород свинья. — Поговори с мадам Шир, быть может, она сможет что-то сделать в краткие сроки?

— Сделаю всё возможное, — склонился он в ещё более глубоком поклоне.

А я поняла, что грядёт очередной не самый приятный поворот в моей жизни. Кто эта мадам Шир, и что она должна со мной сделать в «краткие сроки»? Ну, учитывая то, как здорово у всех присутствующих получается кланяться, то уроком номер один будет именно этот.

Стоило нам войти в дом, как Ардэн не говоря ни слова устремился наверх по широкой лестнице. Именно там, почти на самом верху, стояла на вид хрупкая девушка с золотисто-каштановыми волосами в белоснежном платье, которое не оставляло место для воображения. Казалось, оно едва держится на тонких бретелях и приятно выдающейся груди. Так, что стоит ей повести плечами и оно соскользнёт вниз, точно жидкий шёлк. Сквозь тонкую ткань было видно очертание её груди и лишь, на бёдрах юбка становилась струящейся и переходила в нежно розовый цвет. Создавалась иллюзия цветка. Нежного, невинного, искушающе-манящего. В ей волосах были вплетены жемчужные нити, а на лицо и кожу словно нанесена какая-то блестящая пудра, которая заставляла её сиять. Обжигающая иллюзия незащищённой красоты, вот как бы я описала эту девушку-тигрицу. По-кошачьи грациозная, знающая себе цену и умеющая ластиться перед своим хозяином. Одним плавным движением она устремилась к Ардэну и совершенно по-хозяйски обняла, легко находя его губы. Даже я толком никогда не видевшая подобного проявления близости, почувствовала, насколько между ними всё искрит. И, точно так же, я ощутила, запах возбуждения. И, конечно, мне лишь казалось, что так пахнет, я просто ощутила вплеснувшуюся эмоцию, что прошила на сквозь моё тело, заставляя сердце болезненно сжаться. Как много всего смешалось за эти дни по отношению к этому мужчине у меня в душе: ненависть, обида, притяжение и желание, сродни которому прежде я не знала. И всё это было пустым. Я знала это. Но сердце всё равно ныло так, как прежде я не ощущала никогда. С силой сжав кулаки, я позволила болезненным чувствам уйти на задний план, в то время как в сердце расцветал огненных цветок! Он приволок меня сюда! Разрушил все мои планы! Заставил признать хозяином, чтобы что⁈

«Съешь его и дело с концом», прошептала тьма внутри меня, а разум подкинул видение энергии, что клубилась вокруг него.

Я невольно вздрогнула, отгоняя ужасные мысли, которые просто не могли принадлежать мне! Конечно, может быть, он и мерзавец просто потому, что решил меня присвоить, но почему вдруг такая формулировка по отношению к нему⁈

И весь мой гнев сошел на нет, оставляя ноющее сердце и полнейшую растерянность от самой себя и тех чувств, что царили во мне.

Никто из присутствующих, кроме меня, не отважился поднять взгляд и посмотреть на творившееся на лестнице. И, в какой-то момент девушка, что так истово целовалась с Ардэном приоткрыла глаза и посмотрела прямо на меня и ненависть, с которой она это сделала точно прошила меня насквозь, заставляя опустить взгляд. Только этого мне не хватало⁈

Кажется, Содэн вознамерился последовать на второй этаж за господином, который уже скрылся где-то наверху. Но, тут уж я решила не теряться и схватила его за запястье под ошарашенный вздох десятка слуг и самого Содэна.

— Не так быстро, — прошипела я.

Смерив меня злобным взглядом, мужчина решительно стряхнул мою ладонь.

— Запомни, малявка, лишь равные могут касаться друг друга, — сказав это, он изогнул бровь, словно делая величайшее одолжение, уставился на меня.

— Что происходит? Куда вы уходите и что ждет меня? Хотя, плевать, куда идёте вы, куда иду я и что там меня ждёт?

Содэн нахально усмехнулся.

— Небольшой курс манер, правил и языка не помешает, прежде, чем господин определит твою пользу, — усмехнулся он. — Просто делай, что тебе говорят и проблем не будет.

Хотелось бы мне в этот самый момент иметь железные когти, чтобы располосовать эту наглую рожу передо мной. Но, что-то мне подсказывало, что такой поступок в разы сократит мне жизнь, потому