Марина Андреева - Наперекор богам (СИ)

Боги… отец не ощущает присутствия двух богов. Помнится, он как-то рассказывал о том, как проходит процедура наделения силой. Возведённые в ранг богов становятся настолько близки ему по духу, что порой могут на очень больших расстояниях даже ощущать сильные эмоции друг друга. Их связывает нечто, и теперь он, видимо, ощущает потерю этой самой связи.

Тогда же он рассказал и о вариантах лишения силы. Младших богов могли лишить силы. Его лично в своё время спасло только то, что он являлся богом изначальным, и по определению не мог быть лишён сил. У бунтовщиков в результате победы был выбор: обстоятельства сложились таким образом, что у них появился единственный способ уничтожить его раз и навсегда, или же изгнать, лишив возможности вернуться на Карпег. Благодаря хитроумному ходу Артона, большинство приняло решение в пользу изгнания, а шанс убить оказался потерян раз и навсегда.

А вот отец очень хорошо запомнил то ощущение, когда погибали поддержавшие его немногочисленные соратники. Он так и сказал мне тогда:

-- Я вдруг осознал, что перестал их чувствовать, и это очень больно.

И по его же словам, это нельзя спутать с тем, когда боги уходили гулять по иным мирам. А значит сейчас… сейчас кто-то лишил сил, а возможно и жизни, двух младших богов. И этот некто впитал в себя эти самые силы…

Все эти мысли и воспоминания проскользнули в доли секунды. Из-за двери послышался вздох. И у меня закралось сомнение: кем был тот, кого мы с Эльмой посчитали моим отцом? Почему он! Верховный! Не увидел её и меня? Я метнулась к двери, по привычке потянувшись к ручке, но не нашла опоры, и всё тело проскользнуло в прилегающую к тому залу галерею, где мы до этого находились.

Отец тут же издал стон. Стоящий напротив него Артон, обернулся, проследив за его взглядом, посмотрел куда-то мимо меня, и заметив вплывшую в галерею Эльму, скривился, но всё же кивнул ей в знак приветствия, тут же обернувшись обратно к так и не сводившему с меня глаз отцу. А тот, как и мы с Эльмой недавно, стоял и прикидывался выкинутой на берег рыбиной.

-- Пап, -- как-то совсем уж жалобно произнесла я, и заметила, как на его скулах заиграли желваки, волевой подбородок дрогнул, а в глазах этого вечно сильного мужчины проступили слёзы. – Они Кайрона забрали, -- только и хватило сил сказать, и наконец-то осознав, что меня слышат и видят, я разразилась слезами…

Вновь доносится звук портала из того зала, где мы были минуту назад. Открывается дверь, впуская в галерею зачем-то вернувшегося Элифана. Сквозь застелившую глаза пелену вижу, как отец опрометью бросается ко мне, но, как и стоило ожидать, его руки касаются пустоты. А мне ещё больнее становится. Так хочется ощутить чьё-то прикосновение, тепло рук…

-- Она здесь, -- хрипло произносит вмиг состарившийся лет на двадцать мужчина. Элифан и Артон в непонимании смотрят на него:

-- Кто?

-- Катя… -- выдыхает отец так, словно это даётся ему с трудом, -- здесь, -- правая рука указывает на то место где я стою, левая проводит по вмиг поседевшей шевелюре.

У меня аж слезы от этой картины пропали. В книгах читала фразу: он поседел. Но воспринимала это не буквально, а вот оно как бывает-то! Перевожу взгляд на Элифана. Растерян. Водит глазами из стороны в сторону, но, увы, ничего не видит. Артон же как-то по-детски теребит подол свободной рубахи, и явно пытается подобрать слова утешения. Вот только чем тут утешишь?

И понимаю, что у отца шок, а мы стоим и тратим драгоценное время, которое может стоить жизни моему сыну.

-- Пап, я уже однажды выскреблась, и в этот раз что-нибудь придумаем, -- непонятно, кого я в этот момент утешала: его или себя?

-- Никто не мог проникнуть сюда! Обойти защиту духа невозможно… хотя где он теперь… -- задумчиво произносит.

-- Что? – не поняла хода его мыслей я.

-- Ты здесь! Значит тебя лишили тела здесь!

– А-а-а… Я не привязана к замку. Всё произошло во время перехода… А здесь… здесь действительно кто-то был. И выглядел как ты, пап.

-- У-у-у… -- простонал отец, закрывая громадными ладонями испещрённое морщинами лицо. – Я же знал! Знал! – простонал он, а я смотрю на него и не понимаю. -- Говорил же -- в момент перехода ты уязвима.

-- Это уже не важно. Я смогла пройти сюда за Элифаном. Возможно, смогу переместиться к сыну.

-- Пробуй, -- вызвав удивлённые взгляды присутствующих, произнёс он, и в голосе послышался приказ.

Попробовала! И чуть не запрыгала от радости, увидев такое родное синее пламя… и в глазах отца появилась надежда, но слова смотрящего куда-то мимо меня Артона опечалили:

-- Что пробовать?

М-да… если портал и есть, то видим его лишь я и отец. И вот тут созревает новый вопрос: а воспользоваться им он сможет? Смотрю на него. Он на меня. Кивает головой, приближается к полыхающему голубым пламенем овалу и с грустным вздохом проходит сквозь него. А я уже не в силах терпеть. Где-то там мой сын! Делаю шаг и…

Мрачно кругом. В единственное крохотное, основательно замызганное окошко еле-еле свет пробивается. Низкий потолок из грубо обработанных досок показался тяжёлым и давящим после неимоверно высоких, к каким я успела привыкнуть за последнее время в академии и замках отца и мужа.

Прямо передо мной стояла я… то есть, моё тело, а в нём некто. За его спиной на какой-то тряпке, брошенной на грубо сколоченный топчан, свернувшись клубочком, дремлет принявший кошачье обличие Кайрон. Больше в комнатушке никого.

Поняв, что засевшая в моём теле тварь, как и все остальные в упор меня не замечает, подхожу к сыну. Судя по довольной мордочке, он ничего не понял. Не нервничает и, слава богам, не голоден. Это радует.

Вот только как объяснить отцу, где это место?

-- Мам! – раздаётся смутно знакомый мужской голос с улицы. Та, что не я, по-прежнему не реагирует.

А с улицы раздаётся второй голос, на этот раз -- женский:

-- Чего?

-- Так, а сыкунок этот, бабке на кой сдался-то? – приглушённо вопрошает всё тот же мужчина.

И меня осеняет: «Отец! Интонации не его, но тембр и всё остальное…» Отгоняю несущественные мысли, прислушиваясь к тишине за дверью.

-- Ма-а-а…

-- Мне-то откель знать? – приглушённо шипит в ответ женщина. – Тебе оно надо, вот и поспрошай. Чай внучка ненаглядного не обидит…

М-да, весёленькие у них тут семейные взаимоотношения, ничего не скажешь. Вот только ясности пока не прибавилось. Судя по всему, в моём теле -- та самая бабка засела, другая тётка матерью приходится тому, кто моим отцом прикинулся. Зачем им это всё? Кто они такие? И что это за место? Вопросов море. Ответов, увы, нет.

Присела на край топчана рядом с сыном. Малыш знай себе сладко посапывает. И этот звук навевает умиротворение. Сижу. Думу думаю. А умного ничегошеньки в голову не приходит. Но хотя бы паника отступает. Не знаю, что дальше будет, но пока ему вроде бы ничего не грозит.