Мэри Дэвидсон - Бессмертная и недооцененная

Я старалась окончательно не расклеиться, от того привычного чувства комфорта, что от нее исходило.

— Послушай, это я все натворила, так? Это я уже поняла. Но тогда я не могла придумать как с ним помириться, я думала, что у меня есть проблемы и поважнее. Поэтому я просто постаралась не думать об этом, пока не стало слишком поздно, — я покачала головой, — я принимала как должное, что он всегда будет поблизости, чтобы можно было на него накричать, ну ты понимаешь. И, конечно же, я ошибалась. Никто не будет вечно с этим мириться.

— Ладно, послушай. Отвлекись на минутку от Синклера. Дай ему время, пока он отойдет. Бетси, ты сможешь это исправить.

— Не думаю, что все так просто как ты…

— Я и не говорю, что это просто, я говорю, что это поправимо. И даже если ты не сможешь все вернуть, ты не будешь сидеть голая в своем шкафу и лить слезы. Да ладно, ну в самом-то деле сидеть и рыдать в шкафу? Милая, ты Королева вампиров. Поэтому подними свой большой белый зад с пола, оденься и иди, надери парочку бессмертных задниц. Даже перед тем как умереть, ты никогда не позволяла так с собой обращаться. Поэтому иди и все исправь.

— Ты права! Ну, кроме того, что ты сказала о моей заднице, — я поднялась на ноги и сжала кулаки. Я страшна в гневе (даже голая)! Джессика права, да они хоть представляют, с кем имеют дело? — Ты абсолютно права. Я решила дать не давить на них, и все ради чего? Все, пусть забудут прошлое!

— Точно!

— Я поставлю их на место, вот что я намерена делать!

— Правильно! Так держать моя девочка!

Я проверила свои часы, единственное, что было на мне надето (ну, если конечно подводка для глаз не считается).

— И я скажу тебе, что нам надо сделать в первую очередь.

— Помимо того, что надеть трусы?

— А, да точно, помимо.

Глава 26

— Ты действительно собираешься это сделать?

— Еще как, будь уверена!

— Но ведь на самом деле не она виновата во всех твоих проблемах.

— Нет, — согласилась я, — но она опасна. Она просто так лежит в библиотеке, и кто-нибудь может заглянуть туда и прочесть ее.

— Но ведь ее невозможно будет восстановить.

— Ага, как и нацистский режим. Кроме того, я обещала маме, что не сожгу ее, — мы стояли на одном из тех больших мостов, что соединяют центр Минеаполиса с его предместьями, и громко разговаривали, чтобы перекрыть шум трафика. Было прохладно, около сорока градусов (по фаренгейту), но я была так взбудоражена, что даже не замечала этого. — Поэтому ей предстоит покоиться с рыбами.

Я оттолкнулась, и Книга Мертвых полетела вниз, все ниже и ниже (это был высокий мост), пока не погрузилась в мутные воды.

— Ха, — сказала Джессика, после недолгого молчания, пока она наблюдала, как книга погружается в воду без единого всплеска, — Я думала, что она не утонет, а будет «дрейфовать по волнам чистого зла» ну или как-то так.

— Она сделана из кожи, а не из Gore-Tex (водонепроницаемый и дышащий материал), — я потерла свои холодные руки, — Ох, ну какое же это облегчение, а? Мне надо было сделать это давным-давно.

— Да, ты права, — Джессика застегнула свое пальто, — что теперь?

— Я не знаю, но должно быть что-нибудь, ну ты понимаешь, последствия.

— О, здорово.

— И держись подальше от подвала.

— Я не думаю, что Джордж сможет повредить мне. Во всяком случае не на полный желудок.

— Все равно.

— Не беспокойся. Одного нападения вампира в неделю мне достаточно.

У меня не было много времени на то, чтобы внести изменения в свою жизнь, я проговорила с Джессикой несколько часов, затем уничтожила бесценный артефакт, и это хорошенько меня развеселило. Но после того как я проспала весь день, я встала около шести, готовая надрать несколько зарвавшихся вампирских задниц. Итак, первая остановка — «Скрежет».

По дороге к машине, я подумала, не пойти ли разыскать Эрика и сделать что-нибудь неприличное, вроде признаться ему в любви, но потом выбросила это из головы. Я не была уверена, что это что-нибудь изменит. Последнее, чего бы мне хотелось, так это быть кому-то обузой. А если он не чувствует тоже самое — будет только хуже, если он был в меня влюблен, но это прошло, я собираюсь вести себя с ним подобно Скарлет О’Хара — «Куда мне идти? Что мне делать?»

Но теперь хотя бы я знала это точно. Это было такое облегчение, когда все абсолютно ясно, что не стоит рыться в глубинах своего подсознания и выяснять свои чувства. Но осознание, ну, ладно, признание того факта, что я люблю Синклера, еще ничего не решало. В моей жизни было столько неразберихи, поэтому то, что я его люблю, не решало всех моих проблем волшебным образом, не делало все прекрасным и идеальным. На самом деле, это делало все только хуже.

Если взять все плохое, что происходило в моей жизни, то это будет — «Я расстроена, что Эрик обманул меня и сделал себя королем» или «Я расстроена, что Эрик не рассказал мне про мою сестру и Сатану», а теперь это «и я люблю Эрика Синклера» все только запутывало. Вот так ирония — в списке моих неприятностей стоит моя любовь к нему.

Ну, ладно, время действовать! Я покончила с рыданиями в шкафу, спасибо, хватит. Я буду хозяйкой — королевой, если хотите — это моя судьбы!

Итак, я отправилась в «Скрежет». Я знала, что это место может приносить деньги. Мне просто надо сделать понедельник днем Маргариты.

Я кружила по стоянке, пытаясь отыскать парковочное место, наверное, целых полчаса, а потом мне надоело и я поставила машину на место для инвалидов недалеко от рядом стоящей многоэтажки. Я чувствовала угрызения совести, но пересилила себя, в самом деле, быть мертвой это можно сказать быть инвалидом. В миллионный раз я напомнила себе, что надо сделать парковку напротив входа.

Я вломилась в двери и оказалась в практически пустом (черт, и это вечером в пятницу!) баре.

— Хорошо, все слушаем меня! — начала я, но меня прервал Клаус.

— О, как хорошо, что вы решили заскочить, — усмехнулся он.

— Ладно, ладно, у меня было чем заняться.

— Кроме как быть королевой.

— Ну, да. То есть нет! Все просто достаточно запутано… — я прервалась. Почему я должна была оправдываться перед этими придурками? Это не было предусмотрено в моем плане. — Послушайте, теперь здесь все изменится.

— Насчет этого вы правы, — вампирша, которую я не знала, встала со своего стула у барной стойки.

— Разве я к тебе обращаюсь?

— Отныне работники «Скрежета» официально бастуют, — объявил Клаус. Он посмотрел на свои часы. — Итак, отчет пошел с 18:59.

— Что вы делаете?!

— Бастуем.

Я не сразу смогла это переварить.