Охота на землянку (СИ) - Элиан Лира

— Отец, — я нажимаю голосом, вставая с места, — Ты зазнался. Власть ослепила твой взор. Земляне — не враги. Твой отец, мой дед… Он врал нам, он вселил в наши головы то, что земляне пытались нас уничтожить. Но это не так. Они пытались найти у нас спасение, это мы их не пустили! Это мы пытались их уничтожить. И почти всех убили. Это дед убил их!

— Заткнись, Ренар! — голос отца эхом разносится по стенам зала, — Я не хочу слышать этот бред. Эта дрянная девка запудрила тебе мозги, ты слеп и глуп. Но я не хочу терять сына… Поэтому я закрою тебя, пока все не уляжется.

— Попробуй! — с вызовом хмыкаю, — Я и с места не сдвинусь. Признай поражение. Отмени наступление. Отдай приказ!

Отец щелкает пальцами в воздухе, и стражи тут же заполняют комнату. Они наготове, чтобы скрутить меня и закрыть.

Но я встаю в стойку, готовый принять этот бой. Тарик многому меня научил, я умею сражаться. Я отличный воин.

— Ты собрался идти против стражей? — отец скептически приподнимает бровь, не веря в то, что я действительно это сделаю.

— Если мы не договоримся…

— Мы не договоримся, — он такой же упрямец, как и я. Ведь я его сын. Мы не уступим друг другу.

Отец поднимает руку вверх, и двое из стражей делаю шаг вперед. Я настраиваюсь на ожесточенную битву, руны вдоль руки загоняются, обжигая кожу.

Делаю тоже шаг.

— У тебя есть время передумать, — отец качает головой.

— Я сказал свое слово.

Страж не станет нападать первым, это опасно. Ему могут казнить за произвол.

Поэтому первым нападаю я, демонстрируя идеальный разворот в воздухе, отвешивая пощечину своей правой лодыжкой. Страж тут же падает на пол с грохотом, теряя сознание.

Второй уже на готове. Я дразню его и подзываю к себе. Он оказывается крупнее своего предшественника, поэтому мне прилетает дважды по ребрам… И все же, чувствуя боль, я развязываю край пояса, придушивая его, и он тоже падает.

— Отец, — исподлобья испепеляю его взглядом, держась за бок, — У меня хватит сил уложить каждого. Прекрати все это.

— У нас достаточно стражей, Ренар. Тебе ли не знать. Всех не одолеть.

Мне жаль, что мой отец ослеплен этой ненавистью. Но и винить его не могу. и нет, не потому что он мой родной человек. А потому что его так воспитывал дед. Он был крайне жесток с моим отцом, с малых лет водил его на казни и демонстрировал смерть.

То, что для моего отца приемлемо — прививалось ему с самого детства. Он протос раненый ребенок внутри.

Но я так жить не хочу. Я хочу быть рядом с землянкой, от запаха которой кружится голова. Я хочу целовать ее каждый день и жить с ней в мире.

Третий страж, видя мое ранение, бьет туда же. Я падаю на одно колено, шипя от боли. Сгибаюсь пополам, чувствуя адскую пульсацию, но держусь.

Ради нее держусь.

После того, как страж заносит ногу для удара, сзади меня слышатся хлопки. Я не понимаю, что происходит, но толпа землян мгновенно заполняет зал, вставая прямо за моей спиной.

В шоке поворачиваюсь к ним.

— Я Перес, — начинает один из них, — Айнея сказала, что тебе нужна помощь. Ее слова для нас — закон.

Моя девочка переживает. губы расплываются в победной улыбке.

Эти земляне крепкие и мускулистые. Они явно знают только в войне.

Что ж… Да начнется битва во имя славной Айнеи.

Глава 57. Айнея

Мы на Аресе я не знаю сколько…каждое мгновение тянется для меня словно вечность. Во-первых, потому, что Лима ещё не привезли с Галеи, и я нахожусь в бесконечном ожидании.

Во-вторых, Тарик молчит о том, что происходит на Люмине. Я лишь слышала несколько обрывков фраз, о том, что былым спокойствием там не пахнет.

И моя голова в бесконечном режиме додумывания вместо тех фактов, которые имеются у стража.

Понятное дело меня интересует не обстановка на планете, и вообще не сама планета. Мне нужно знать, всё ли в порядке с ним.

Я помню тот последний взгляд моего президента. Взгляд прощания и обещания. Сомневаюсь, что я правильно поняла, но хочу верить, что он пообещал своими невероятными глазами встретиться со мной вновь.

Ковыряю в металлической посуде в попытке поесть, но кусок в горло не лезет. Спрашивать напрямую у Тарика вновь я не решусь. Его молчаливый взгляд дал понять, что пока я ничего не узнаю́.

И это изводит моё нутро.

Я бы хотела вновь увидеть мощного, властного правителя Эриона, чьи глаза светятся только для меня, а крепкие руки перестают быть жёсткими и грубыми только со мной.

Но мне остаётся лишь придумывать ходы событиям, не ссылаясь на достоверные факты.

— Как вы здесь? — прохожу в отсек, где поселились Перес и остальные.

Когда я пришла в себя, мне было совсем не до этого…поэтому со своими я встретилась позже. Сначала моё время было полностью посвящено Тарику.

Прикрываю глаза, вспоминая, что мы вытворяли прямо на корабле, и щёки заходятся красным.

Чувствую ли я вину перед Ренаром? И да, и нет…я не могу выбрать. И намерена признаться ему в этом сразу же как увижу.

— Лучше, чем вся наша жизнь, — усмехается друг и воин землян в одном лице.

Хлопаю его по плечу, и, поджав губы, смотрю с благодарностью.

— Спасибо вам за всё. Это очень многое значит для меня… Я даже передать не смогу…

— Айнея, — он останавливает меня, вставая с места: — Мы в одной лодке, помнишь? — всматривается в меня: — С того самого момента, как нас обманули и уничтожили последний наш дом в колонии…

Киваю, не понимая, откуда во мне столько сентиментальности. Обнимаю своего товарища, с которым мы выживали, строили новый быт на богом забытой Тартессе. Смеялись и радовались разным пустякам, потому что иначе бы просто свихнулись.

— Хотел узнать, — отстраняется Перес: — Президент жив?

Спрашивает он меня, а я хмурюсь, медленно сглатывая, вмиг ставшую вязкой, слюну.

— В смысле? — усмехаюсь нервно.

— Тарик сказал, он схвачен…

Биение сердца в эту секунду замолкает, а затем резко пускается вскачь. Хватаюсь за костюм в районе груди и опускаю немного молнию.

Дыхание заледенело, точнее, будто воздух стал вдруг ледяным, и теперь из-за иной плотности не поступает в лёгкие. Голова плывёт, и я опускаюсь на стул.

— Эй, ты в порядке?!

Молчу, а зрение не получается сфокусировать. Словно разные жёлтые огоньки пляшут сбоку и вверху перед глазами.

С силой зажмуриваюсь, старательно и пытаясь размять онемевшие руки.

— Воды? — обеспокоенный друг садится на корточки, а я хватаюсь за его плечо.

— Где Тарик? — хриплю не своим голосом.

— Э, был в гостевой с хозяином дома… — тут же тараторит друг.

— Позови его. — хочу звучать решительно, но выходит слишком слабо.

Однако мне плевать. В эту секунду я будто ощущаю, как из меня сосут силы. Будто невидимой силой тянут энергию, превращая меня в безобразно беспомощную.

Причём недомогание утром оно было, но я сослалась на недавние раны. Может быть, не всё ещё пришло в норму, не знаю, кровоток или что-то такое… но сейчас я не могу не связывать своё состояние и то, что услышала от Переса.

Тарик появляется передо мной уже через пару минут. Взволнованный и нахмуренный, он присаживается на одно колено, а я пытаюсь прочистить горло.

— Малышка, что случилось?! — поглаживая меня по лбу и скулам, спрашивает он.

— Что с Ренаром? — возможно, это и звучит грубо, но я ему уже задавала вопрос, а он промолчал.

Воин вздыхает, опуская глаза в пол, и кивком головы указывает оставить нас наедине.

— Я не знаю, — тянет он обречённо, как только помещение значительно пустеет: — Нам не удаётся связаться. С того последнего раза, когда он сообщил о тебе, мы не на связи. Точнее были попытки, но я не слышу ни черта и не вижу его.

Дышать всё сложнее, будто спирает все внутренние органы прямо у диафрагмы.

— Тогда почему Перес сказал… — Тарик прикрывает глаза и шумно вздыхает.