Не судьба - Екатерина Насута

вот с радостью. И Настенька… вот что ей Ольга сделала? Всегда была доброй, понимающей… и отгулы… и косяки прощала. И вечные перерывы, когда салон закрывался на пятнадцать минут… и другое тоже.

Руки дрожали.

И… Ольга дёрнула замок. А тот и разъехался с тихим скрипом. Края распахнулись, выпуская чёрную взъерошенную голову кота.

- Му-ау… - громко сказал Фёдор, выползая из сумки. И главное недовольно так… - У-ам!

И зевнул.

Во всю пасть. Очень клыкастую яркую пасть.

- Это… что? – со странным выражением поинтересовался полицейский, указав на кота.

- У вас не только с головой проблема, но и со зрением? – скрежещущий голос демоницы заставил человека нервно вздрогнуть. – Это кот. Котик. Помните? Котик говорит «мяу-мяу». Вам в детстве мама должна была рассказывать. И показывать.

- Кот?! – переспросил полицейский и, вытянув руку, попытался коснуться.

- А вот это не советую. Он с дурным характером, - сказала матушка Ольги и, кажется, выдохнула с немалым облегчением. – Если откусит палец, потом не жалуйтесь.

- Кот… в сумке кот?

- Кот, кот… господи, можно подумать, вы не кота, а не знаю… демона, увидели!

- Кот? – будто ещё раз уточняя, повторил человек.

- Кот, кот… - Ольга достала Фёдора, который икнул и приник к её плечу с сиротским видом. – Знаешь, Валентин, такого я и от тебя не ожидала! Ладно я… ты меня ненавидишь, но Феденьку зачем обижать?

- М-я-я, - очень жалобно протянул Фёдор и глаза закрыл, всем видом своим показывая, что да, он глубоко несчастен.

- Выкрасть кота. Засунуть его в сумку. В сейф. Да он, если так-то, задохнуться мог! – подхватила матушка Ольги. – А я тебе говорила! Что после визитов таких вот… личностей…

Покрытый красным лаком коготок указал на Валентина.

А Раймонд зачерпнул силы. Что-то подсказывало, что эту сцену можно слегка переиграть. Есть одно любопытное заклинание…

- …надо серебряные ложечки пересчитывать! И котов.

- Что у вас тут? – дверь открылась, пропуская человека из зала.

- Кот, - заворожённо повторил полицейский, указывая на Фёдора, который не слишком достоверно имитировал полуобморочное состояние. От демона тянуло злорадством и плохо скрытой радостью, которая отражалась на морде.

- Кот?

- Кот, кот… - матушка Ольги махнула рукой. – Смотрю, на службе не только зрение с интеллектом растеряли, но и слух?

- Я не крал кота!

- А кто крал? – Ольга одарила Валентина мрачным взглядом. – Одного не могу понять, к чему это представление…

- Как кот? – тот, из зала, прямо побелел. И посерел. А на Раймонда плеснуло диким ужасом.

С заклинанием стоило поторопиться.

- Вот так… кот… обычный кот.

Не совсем, чтобы обычный, но не стоит смущать служивых людей ненужными подробностями.

И красные глаза уставились на Валентина.

- Кот… - повторил тот странным голосом. – Тут кот… тут… кот?

- Кругом одни идиоты, - сказала Софья Тимуровна голосом, преисполненным трагизма. И в отличие от Валентина играла она куда более душевно. – Ольга, отойди от него… как знать, вдруг идиотизм заразен. Если в одном месте собралось столько людей с ментальными проблемами, это явно неспроста. Может, конечно, дураки друг к другу тянутся, но может, дело в неизвестном вирусе.

Раймонд, наконец, закончил плетение. И капля силы, только не переборщить, чтобы люди не разбежались в страхе. Ему другое надобно.

Разрыв.

И облако стремительно раздулось, контуры лопнули, и сила окутала людей, впитываясь в кожу. Бледный полицейский ещё больше побледнел, а второй, всё ещё стоявший у двери, дёрнул головой и спросил:

- А герыч где? Три кило… где герыч, падла?

Он одним прыжком преодолел расстояние от двери до стола, отпихнув как-то совсем невежливо Софью Тимуровну, и взялся за сумку. Поднял. Перевернул. Тряхнул.

- Где… герыч… где…

- Вот знаете, - Софья Тимуровна поглядела даже с сочувствием. – Меня удивительным образом тянет ответить в рифму.

- Ты… паскуда…

- Емельянов, чего творишь? – красноглазый устало потёр переносицу. – Нет тут никакого герыча. Одни супружеские разборки…

- Супругом он мне никогда не был, - сказала Ольга и почесала за ухом Фёдора.

- И правильно, - Софья Тимуровна вздёрнула подбородок. – Нам котокрады не нужны! Мы приличная семья. Интеллигенты в седьмом поколении.

И ещё немного демоны. Но это на интеллигентность никак не влияет.

- Да ты… ты… - упомянутый Емельянов схватил Валентина за грудки и тряхнул. – Где, спрашиваю, герыч?!

- Там… - Валентин указал на сумку. – Должен был быть там… Я его туда положил!

- Так… - подобрался красноглазый. – Емельянов… что тут происходит?!

- Это она! – Валентин попытался вывернуться и указал на бледную девушку. – Она забрала, наверное! И кота сунула! Тварь! Она мне всегда глазки строила, и вот ударила в спину!

- Я!? – в голосе девушки было искреннее возмущение. – Да я… я… я просто принесла и положила! Я вообще…

Она осеклась.

- Емельянов?!

- Да что Емельянов! Емельянов то, Емельянов сё… задолбали… да, я взял! Одолжил… чтоб вас… знаешь, сколько эта падла бровастая пообещала?!

- Да приличные у меня брови! Стриженые! – Валентин поспешил пощупать. – Я говорю, это или Настька…

- Или, - Софья Тимуровна не удержалась. – Котик сожрал.

- М-я-я! – откровенно возмутился Фёдор.

- Три кило герыча?

И все посмотрели на кота.

- Бред, - сказал красноглазый. – Зачем коту жрать героин? И даже если вдруг… он бы издох на втором укусе… а так вон ничего. Бодрый.

И эманация смерти Раймонд не ощущал. Скорее наоборот, аура мелкого демона стала плотнее, насыщенней и обзавелась яркими оттенками. Чем бы ни был этот героин, вреда он точно не нанёс.

- И тощий… - добавила Ольга. – Посмотрите, какой Феденька худенький…

Фёдор старательно втянул в себя живот. Попытался во всяком случае.

А Раймонд чуть усилил давление.

- Значит вы, - вкрадчиво произнёс он, направляя силу на Емельянова. – Взяли из хранилища… героин… и отдали ему?

Раймонд указал на Валентина.

- Хороший вопрос, Емельянов…

- Ну взял, ну отдал… так он обещал вернуть! И деньги нормальные. Поверь, Семенов, там такие деньги, что и тебе хватит… и мне хватит. Всем хватит! – глаза Емельянова заблестели. – Да ты в жизни таких не заработаешь!

- Вот даже не знаю, что более обидно, - Ольга поглаживала кота по спине. – Что ты, Валентин, решил меня