Вотыты - Ольга Зима

У меня приказ, – повторил стражник снова, хмуро, ничего не говоря по-настоящему.

– Я… – обернулся Мидир вокруг в поисках поддержки.

Все волки готовы были исполнить мысленный приказ наследника, пусть он и грозил самому брату смертью. Позвать мыслесловом? Мидир бы, конечно, дозвался, но если Мэрвин сражается? Или создает заклинание? Нет, не стоит его отвлекать. Поискать маму или советника? Нет времени. А что говорит Слово?

Мидир выдохнул и представил, что на его месте сейчас брат. Или отец. У них всегда получалось сказать так, чтобы даже помыслить о пренебрежении приказом было нельзя.

– Я, в отсутствие короля, Мэрвина и Киринна, за главного в своем Доме. И я приказываю всем, кто считает себя волком, ждать моего брата и начальника замковой стражи.

Волк сверкнул глазами, но перечить не посмел. Потянулись долгие минуты ожидания. Деревья за равниной неровно качались, то и дело заставляя подозревать, что Мэрвин с Киринном вот-вот покажутся, и всякий раз обманывая ожидания. Мидир сердито сопел, старался не очень сжимать кулаки и поменьше думать о том, что могло так сильно задержать двух взрослых и опасных волков. Второй принц, чувствуя себя особенно маленьким и бесполезным, продолжал вглядываться в кромку леса. Он первым увидел рассвет, его острым зрением не зря гордился отец – но теперь даже оно не позволяло ему увидеть, что творилось с братом и Киринном.

– Мой принц, мне жаль, но я… – стражник подошел близко, будто собирался оттаскивать его против всех приказов.

– Вот же они! – радостно воскликнул Мидир.

Огромный черный волк вырвался из леса так, будто протаранил настоящую стену, с усилием, упруго отталкиваясь лапами, поселяя в груди желание бежать тоже, дальше, глубже, увеличивая расстояние между собой и несомненной опасностью. Мидир едва устоял на месте. Его привело в чувство осознание: бежал Мэрвин очень тяжело, удерживая какого-то рыжего бессознательного волка за холку. Если Мидиру не показалось, волки выдохнули одновременно. Все-таки они тоже, как и Мидир, переживали за Мэрвина и Киринна! Просто изображали из себя истуканов, а присяга связывала по рукам и ногам, не давая возможности оспорить самоубийственные приказы брата.

Чужая радость вдруг померкла. Стражник выругался, как показалось Мидиру, не то что над головой, а прямо под небесами.

Мидир еще подумал – почему?

Мидир еще подумал – откуда тут взяться рыжему волку?

В следующий момент закружилась голова от плохого предчувствия. Вопросы были правильными, но узнавать ответ Мидир расхотел.

И новая мысль, непрошенная, ударила наотмашь. Мидир переступил с ноги на ногу, чтобы не упасть от резкой дурноты. Мэрвин держал в пасти не рыжего, а белого волка. Побуревшего от собственной крови и рваных ран.

Мидир прикусил губу и проморгался.

Когда путь до рва и ворот сократился вдвое, он увидел черные тени, быстро приближающиеся к волкам. Не животные и не ши, а словно сложенные друг на друга булыжники! В серых сумерках подступающего рассвета они смотрелись особенно грубыми, отталкивающими, будто не желающие уходить вслед за ночью кошмарные сны, нашедшие выход из грез и явившиеся по душу непослушных волчат.

– Праматерь волчица, это же… – испуганный голос кого-то из стражников донесся до Мидира.

– Кто это? Да кто это? – вечно взрослые не рассказывали самое важное и интересное.

По крайней мере знай он об этих булыжниках что-то детальное, Мидир бы так не боялся.

– Не кто, а что. Это же… – теперь заговорил ближайший справа, Мидир резко обернулся к нему, но волк почти сразу поджал губы, мрачнея на глазах.

– Егроксы, – отозвался ближайший слева, который продолжал придерживать Мидира за плечо.

– Они пробьют защиту черного замка. Дом Камня, видно, совершенно потерял границы разумного… Это все потому, что Джаретта так долго нет, – зашептались в рядах.

– Пока он старается спасти наш мир, другие Дома решили его завоевать! – новые голоса с другой стороны.

Все это было очень интересно, Мидир запомнил и пообещал себе подумать, но…

Расстояние между неведомыми Мидиру зверями, названными егроксами, и волками сокращалось все быстрее и быстрее. Как только Мэрвин пронесся по подвесному мосту, его сразу подняли, и в железо срединной части моста что-то гулко грохнуло. Еще и еще. Звуки были пугающими вдвойне оттого, что были размеренными, живое существо не могло биться так.

Стража засуетилась, начали кричать о советнике, об укреплении ворот, судьбе королевы и принцев, подкреплениях и оружии – ничего пугающего в этом не было, наоборот, волки собирались бороться, что явно показывало, их Дом еще стоит и будет стоять, покуда жив хоть один волк.

Мидир, едва поняв, что самая первая смертельная опасность миновала, заозирался, отыскивая взглядом брата и Киринна, всячески отгоняя мысли о самом худшем: Мэрвин очень сильный, он будет королем вслед за отцом, а уж в силе начальника стражи сомневаться вообще последнее дело! Так ведь? Ведь так?

Пришлось пошмыгать носом, чтобы отогнать и напугать подкатывающиеся слезы. Мидир в них верил! А они должны были обязательно сейчас же найтись! В мельтешении взрослых удалось наконец увидеть плащ брата, а возле него блеснул темной сталью знакомый доспех Киринна. Мидир бросился вперед, разглядывая обоих во все глаза. Оба были уже в облике ши, что неудивительно – лечить ши проще, чем вырывающихся зверей. Оба окровавлены, и Киринн лежал без сознания.

– Нет, Мидир, – удержал его Мэрвин. – Ты нужен мне здесь. Отнесите его в лазарет! – приказал он стражам. – Надо немного подштопать. Все будет хорошо с твоим Вотыты, – Мэрвин потер плечо, а потом щеку. – Тяжеленный же он у тебя, чуть челюсть не вывихнул. Что, ты решил, что я его брошу? – Видно, услышал, что Мидир все же всхлипнул. – Это против всех моих правил и против Благого Слова.

– Спасибо, Мэрвин, – тихо произнес Мидир и вздрогнул от очередного удара в ворота.

– Надо что-то делать, иначе эти твари выломают десятые ворота.

– Вам бы тоже к лекарям, – глухо произнес стражник. 

– Не смей указывать, что делать сыну Джаретта Великолепного! – обжег его Мэрвин ледяным взглядом. – Мне сейчас не до лечения.

Стражник побледнел, попятился, бормоча извинения.

– А что ты будешь дер-р-рать? – спросил его Мидир, проследив взглядом, как Киринна уложили на носилки. – Ведь из твоей семьи тут тор-р-рько я! – припрыгивая от нетерпения и волнения, порыкивал Мидир, еле поспевая за широким шагом брата.

– Вот именно, – обернулся у тронного зала Мэрвин, склонился к Мидиру и подмигнул.

Мидир от неожиданности