Укуси меня - Пенелопа Барсетти
Игра окончена.
Я проиграла. Он выиграл.
Губами он дотронулся до моего уха и продолжил прикасаться ко мне, каждый раз нажимая немного сильнее.
– Милая.
Мои руки скользнули по его спине, а ногти впились в его плоть. Я обхватила его талию ногами. Меня унесло приливом, затянуло глубоко в пропасть, во власть мужчины, который поднимал меня на эти вершины.
Он прошептал мне на ухо:
– Попроси меня сделать это.
С каждым его движением я была немного ближе к пику. С каждым соприкосновением он ощущал жаркую росу моего желания, красноречивую и не скрывающую ничего.
– Возьми меня…
Мои пальцы врезались ему в спину, и этого было практически достаточно, чтобы появилась кровь.
– Скажи «пожалуйста».
Я так сильно хотела его, что мне было все равно, придется ли продать свою душу.
– Пожалуйста, Кингснейк.
В ту секунду, когда я произнесла его имя, взрыв удовольствия пронесся по нему, усиливая желание, которое билось в нем. Свеча сгорела в лесном пожаре, и, когда он проскользнул в меня, пламя будто залили спиртом.
Я ахнула, когда почувствовала его.
Он застонал, как будто это было в первый раз.
Снова почувствовав в своих волосах его сжимающие пальцы, я узнала и это движение – стремительное, неумолимое, возвращающее нас в пылающую сердцевину нашей страсти. Его рука властно отвела мое колено, обнажая самую мою суть. И в этот момент полного доверия наше соединение стало глубоким и безраздельным.
Моя ладонь приникла к его груди, когда он склонился надо мной, а все мое тело трепетало от его умелых прикосновений. В этот миг не существовало холода – лишь ритм, в котором мы сливались, рождая собственное, живое тепло.
Мне почти не потребовалось времени, чтобы дойти до пика. Меня затащил в эту палатку мужчина, которого я ненавидела, а теперь наши глаза встретились, и мы заставляли друг друга извиваться от самого изысканного удовольствия.
Я откинула голову, позволив ощущениям поглотить меня. Медленно, неотвратимо он заполнял все во мне, и мое тело, встретив его трепетным, почти болезненным сжатием, вдруг ощутило его мощь во всей полноте. Мир сузился до этого пронзительного единения, где не осталось ничего, кроме нас.
Он приблизил свое лицо к моему для поцелуя и прижался своими губами к моим, чтобы заглушить крики, которые мне хотелось издать. Он не отпускал меня, поглощая наши стоны в поцелуе, и в самой глубине я почувствовала, как его тело отдает мне всю свою страсть, затапливая меня горячей волной.
Он отстранился, как только удовольствие начало улетучиваться. Мы оба тяжело дышали и оба немного вспотели, хотя всю работу делал он. Сейчас мы просто смотрели друг на друга.
Я думала, что прошлая ночь была аномалией, столкновением чувственного напряжения и одиночества, чем-то, что невозможно повторить. Но это повторилось – и было даже лучше. Он пришел в себя, но его эмоции все еще вибрировали с силой целой армии, как будто для него это было так же хорошо, как и для меня.
Отстранившись, Кингснейк вернулся на свою сторону кровати.
Когда он отодвинулся, мне стало холодно, и я тут же схватила простыни, чтобы прикрыться.
Связь с Кингснейком была лучшим опытом в моей жизни, а он был проклятым вампиром.
Он лежал на спине, глядя на навес над палаткой.
– Я не хочу больше никакой ерунды.
Уютная дымка рассеялась.
– Что?
– Ты сопротивляешься из злости, а не потому, что не хочешь меня. Прекрати этот фарс.
– Поверь мне, это не фарс.
Он повернулся и посмотрел на меня, все еще тяжело дыша, глядя на меня с недоумением после случившегося только что.
– Если бы ты относился ко мне с уважением, я бы не ненавидела тебя так сильно.
– Я защищал тебя с того момента, как ты попала в мои владения…
– Это не одно и то же. Просто относись ко мне как к человеку, и, возможно, мы поладим. Все твои оскорбления…
Он продолжал смотреть на меня.
– Просто будь милым.
– Будь милым… – он произнес эти слова так, словно не понял.
– Да.
Он снова посмотрел в потолок.
– Знаешь, как недодрузья-недовраги.
– Недодрузья-недовраги? – Он приподнялся и посмотрел на меня. – Что это вообще такое?
– Это когда два человека, которые ненавидят друг друга, пытаются быть добрыми из-за обстоятельств.
Он отвернулся и потер затылок, как будто понятия не имел, что с этим делать.
– Если ты не можешь сказать ничего хорошего, лучше молчи. Я сделаю то же самое.
Он снова лег.
– Хорошо.
– Хорошо…
Мы оба удобно устроились в постели. Сквозь ткань палатки проникал мягкий свет. После того, как его прикосновения вернули меня к жизни, потребовалось некоторое время, чтобы снова устать, но в конце концов мои глаза стали тяжелыми… и я уснула.
Глава 20
Лариса
Палатки были упакованы, костры потушены.
Наступила ночь, но вампиры вели себя так, будто начался новый день.
Кингснейк сел на лошадь и подождал, пока я оседлаю свою.
Я забралась на гнедую кобылу, облаченная в тяжелые доспехи, которые он подобрал для моего худощавого тела.
Он уставился на меня, командуя взглядом.
Я посмотрела на него.
– Все время держись рядом.
Он командовал мной, как одним из своих солдат, а я хотела сопротивляться и сбросить его с лошади. Но после нашей вчерашней приватной беседы я поняла: нам нужно ладить, если есть хоть какая-то надежда, что мы сможем терпеть друг друга.
Кингснейк натянул поводья лошади и возглавил шествие вместе со своим генералом.
Я гарцевала за ними, а солдаты выстроились в ряд позади меня. Лунный свет отражался от травы, листьев и деревьев, рисуя приглушенные очертания местности впереди. Детали было трудно разобрать, но путь был ясен.
По мере того, как мы продвигались дальше на восток, становилось только холоднее. Я чувствовала, как холод пронизывал броню и кожу под ней. Перчаток было недостаточно, чтобы защитить кожу от сухого воздуха. Я следовала за ними, улавливая то тут, то там слова из их разговора.
Часы проходили в тишине, а мы продолжали двигаться дальше по суровой пустынной местности. Я слепо следовала за ними, не зная, идем ли мы к горам или к руслам ручьев. Когда я услышала хруст под копытами, я поняла, что мы зашли в снежную местность.
Перед собой я
