Ненужная. Рецепт для Дракона - Александра Берг
Кейн едва заметно качнул головой, подтверждая мои слова.
— Я так и думал, — Хайзель с мягким стуком поставил пузырёк на полированную столешницу. — А поскольку, как я уже имел честь заметить, не всё в этом мире измеряется звоном монет, я хочу предложить вам сделку иного рода.
— Иного рода? — настороженно переспросила я.
Хайзель улыбнулся, но от этой улыбки по спине пробежал холодок. Так улыбается палач перед тем, как предложить приговорённому выбрать верёвку.
— Вы будете готовить ваше «Солнце» для моих людей. Видите ли, мадам Велш, наш город — место довольно неприятное. Мои люди часами мёрзнут в сырых подворотнях и на продуваемых ветрами крышах, стерегут грузы в ледяных доках, патрулируют переулки, где даже крысы кутаются в тряпьё. Глоток вашего эликсира придётся им как нельзя кстати. Это и будет вашей платой. Платой за покровительство. За спокойствие и стабильность.
Я закусила губу до боли, до металлического привкуса крови на языке.
— А если я откажусь? — выдавила я. — Разве полные кошели не лучше этого… великодушного предложения?
Хайзель даже бровью не повёл. Мой выпад был для него не более чем писком мыши. Он всё просчитал.
— Позвольте, я обрисую вам ближайшее будущее, — Хайзель лениво прошёлся вдоль книжных полок. — Вы отлично поработали. Блестяще. Весь город гудит о вашем чудесном отваре, как улей во время медосбора. Слава — штука липкая. Гильдия Алхимиков уже навострила уши. Думаю, не пройдёт и недели, как к вам заявится их представитель с очень щедрым, почти неприлично щедрым предложением. С улыбкой, полной обещаний. С контрактом, написанным красивыми словами.
— Звучит не так уж плохо, — процедила я сквозь зубы.
— На первый взгляд — да, — легко согласился Хайзель. — Но как только вы подпишете контракт, можете попрощаться с именем Велш. Все ваши рецепты, а вместе с ними и слава достанутся Гильдии. Вы станете безымянной шестерёнкой в их огромном механизме, получая скромное жалованье и находясь под неусыпным надзором. Ваша магия перестанет быть вашей. Они выжмут вас досуха, а когда источник иссякнет, выбросят на улицу. Использованная. Опустошённая. Ненужная. Скажите, мадам Велш, хотите ли вы стать ненужной?
Последние слова прозвучали тихо, но именно они ударили меня под дых с силой кузнечного молота, вышибая воздух из лёгких и оставляя саднящую пустоту.
Ненужная. Слово-клеймо. Слово-приговор. Святые боги, я уже проходила это с Корином. Я не смогла подарить ему наследника, как бы отчаянно не хотела, как бы не пыталась, не молилась всем известным и неизвестным божествам. За это он вышвырнул меня из своей жизни.
Комната поплыла, звуки приглушились, будто кто-то набросил на меня толстое одеяло. Воздух стал вязким, тягучим.
Кажется, Кейн заметил, как моё лицо побледнело, превратившись в безжизненную маску, потому что в следующую секунду его массивная фигура материализовалась прямо передо мной, а в протянутой руке блеснул стакан с тёплой водой.
— Выпей, — тихо, почти беззвучно произнёс он.
Я послушно, механически сделала несколько глотков. Тёплая влага медленно разлилась по телу мягкой волной, возвращая ощущение реальности и бережно собирая рассыпавшиеся осколки самоконтроля.
Хайзель наблюдал за этой сценой с отстранённым любопытством хирурга, изучающего реакцию подопытного на боль. Никакого сочувствия. Только холодный, профессиональный интерес.
— Так вот, — продолжил он, когда я, наконец, подняла на него глаза, всё ещё затуманенные, но уже осмысленные. — С нами у вас будет имя. И поверьте, никто, кроме вас, не будет торговать «Солнцем» в этом городе. Мы об этом позаботимся.
— Хорошо. Я согласна, — прошептала я, осознав, что деваться мне все равно некуда.
— Мудрое решение, — удовлетворённо кивнул Хайзель.
— Но, — я подняла руку. — У меня есть условие.
Хайзель удивлённо вскинул бровь, и это движение красноречиво свидетельствовало: никто не ожидал от загнанной в угол мышки условий. Мыши не диктуют правила.
— Моих запасов трав не хватит. Нужно привести в порядок сад и оранжерею. Высадить новые грядки. Так что… — я сделала паузу, набираясь смелости. — Все расходы на травы вы берёте на себя. Я предоставлю детальный список с обоснованием каждой позиции.
Я смотрела Хайзелю в глаза, вкладывая в этот взгляд всю оставшуюся у меня волю.
Это была мелочь. Ничтожная уступка. Но для меня это был вопрос принципа.
Хайзель откинул голову и рассмеялся — негромко, но от души, с искренним весельем человека, неожиданно встретившего что-то освежающе забавное.
— Разумеется, мадам Велш. Разумеется. Я же не чудовище. Все расходы будут покрыты. Считайте, что мы договорились.
Когда я пожимала холодную, сухую ладонь Хайзеля, в моей голове билась лишь одна мысль: я только что заключила сделку с самим дьяволом. Но тут же, следом за ней, проскользнула другая, куда более приземлённая и циничная… По крайней мере, этот дьявол оплатит счета за травы.
— Айрон, — голос Хайзеля полоснул по кабинету, — надеюсь, ты проводишь мадам Велш?
Он даже не поднял глаз от блокнота в тяжёлом кожаном переплёте, где выводил какие-то закорючки острым стальным пером.
— С удовольствием.
Не дожидаясь меня, Кейн развернулся с военной резкостью и направился к выходу. Мне пришлось поспешить, чтобы не отстать.
Мы миновали бритоголового великана, и вышли на улицу.
Ночная прохлада города ударила в лицо с неожиданной жестокостью. Но Кейн, казалось, вообще не замечал окружающего мира — его шаг был стремителен и резок, движения угловаты, словно он пытался сбежать от самого себя.
Пока мы петляли по лабиринту переулков, возвращаясь к более оживлённым кварталам, я невольно изучала окрестности. И с неприятным уколом осознания, поняла: в чём-то Хайзель прав. Даже в такое ночное время, даже в этом, очевидно, не самом благополучном районе, улицы казались на удивление безопасными. Не было видно ни пьяных компаний, ни подозрительных личностей, прячущихся в тенях. Лишь редкие, поздние прохожие, спешащие явно по своим делам.
Этот порядок, купленный ценой сомнительного покровительства «Воронов», был материален — его можно было ощутить кожей, вдохнуть вместе с влажным ночным воздухом…
Кейн шёл быстро, почти яростно, и в его стремительной походке отчётливо чувствовалась некая нервозность. Внезапно мужчина замер так резко, что я по инерции едва не впечаталась ему в спину.
— Что за чёрт, Этери⁈ — воскликнул он, обернувшись.
В его глазах не было и намёка на прежние насмешки и сарказм. Только чистое, неприкрытое раздражение. Тепло дракона, которое я ощущала
