Отравленная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш

И тогда Кэтлин будет здорова… Мы все, все родственники готовы положить деньги в банк, чтобы через год была нужная сумма. Вы сами понимаете, хоть мы люди не самые бедные, но даже для нас эта сумма очень велика…»

«Давайте посчитаем процент. Ну вот, с вашим процентом получается то, что вы получите. Этого будет достаточно!» — улыбалась я.

Весна. Я помню, как в приоткрытое окошко щебетали птицы и задувал теплый ветерок. На столике стояли две кружки чая, а я считала проценты, радуясь, что деньги решили доверить нам.

«Мадам, вы наше спасение! Я смогу снять их в начале следующего года? Не так ли? — спросил ювелир. — Только алхимик предупредил, что зелье нужно будет дать день в день. То есть, он его готовит, и мы сразу даем. Но без денег он его не станет варить. Очень дорогие и редкие ингредиенты! Я смогу получить деньги в нужный мне день⁈»

«Вы сможете снять их даже на пару дней раньше, чтобы не было накладок. Все-таки это жизнь ребенка. Вам хватит на лечение дочери! Я уверена, что скоро она будет здорова!» — улыбалась я.

И сейчас его лицо было маской боли. Женщина позади него прижимала к груди тряпичную куклу.

Я не знала, что сказать…

Глава 55

— Лекари сказали прекратить прием поддерживающих зелий за месяц до этого зелья, иначе эффект будет слабее! И мы прекратили! Я был уверен, что сниму деньги, и все будет хорошо… Но… — Ювелир не смог договорить. Он просто разрыдался.

— Вот, возьмите, — прошептала я, протягивая ему мешочек. — Вы могли сразу прийти ко мне… Мы бы нашли деньги. День в день, как вам нужно…

Я не смотрела ему в глаза. Я просто не могла.

— Подавитесь вашими деньгами! Они уже не нужны! Они не вернут мне мою дочь! Подавитесь вашим банком! Будьте вы прокляты! — закричал он. — И вы! И ваш муж! Я поверил вам! И сегодня с утра похоронил свою дочь! Такие люди, как вы, вообще не должны жить на этом свете! Понятно? Как вас еще земля носит! Вас все проклинают! Люди потеряли все! А все благодаря вам и вашим «улыбочкам»! Будь я проклят за то, что поверил вам! Будь я проклят!

Я чувствовала, как на глазах выступили слезы. Жгучий стыд разрывал душу изнутри.

— Попомните мои слова! Таких, как я, много! Вы украли наши деньги! Вы!

Его дрожащий палец ткнул меня в грудь. Больно. Обидно. Заслуженно. Руки ювелира дрожали, как руки преступника перед казнью.

— И здесь все будет в огне! Все будет гореть! И вы тоже! Радуйтесь, что я не бью женщин… Только это вас и спасает!

Он развернулся и направился к выходу. Я стояла, чувствуя, как все тело дрожит. Как слюна застряла в пересохшем горле, словно забыв скатиться вниз, чтобы хоть немного смочить его.

В доме снова стало тихо. Так тихо, что я слышала голос своей совести. Она раздирала меня изнутри, не давая даже права вдохнуть воздух.

Я вернулась в кабинет мужа, глядя на флакон с ядом. Тишина, холод, мертвая пыль на столе… и этот пузырёк, будто капля яда в чаше забвения.

Я вспомнила солнечный день, теплую чашку чая в ладонях, щебетание птиц, запах весны, который врывается в окно. «Нужна ваша подпись. Вот тут и тут!» — мой голос звучал как эхо прошлого.

Раньше ветерок щекотал шею, чай грел ладони, цифры в блокноте были как семена будущего.

Сейчас пыль на языке как пепел, мраморный пол — как плита над могилой, а этот яд — словно последняя капля из чашки, которую я когда-то подавала с улыбкой.

Пальцы сами нашли блокнот с расчётами — тонкий, перепачканный чаем, с надписью «Кэтлин — срочно!». Я провела по цифрам большим пальцем и почувствовала, как бумага режет кожу. Как будто прошлое точит мне нож — не для убийства, а для расплаты.

А сколько их еще?

Я спустилась вниз, чтобы закрыть дверь. Еще одного такого визита я не переживу.

«Я должна продолжать!» — произнесла я, беря себя в руки. — «Есть еще те, кого можно спасти!»

Я открыла почтовый ящик, видя несколько писем и газету. Аукционный дом, книжный магазин, еще один книжный… И ателье… Они дали ответ.

Они согласны. Это вселило в меня надежду.

Осталась газета. Я взяла ее и открыла. «Трое прыгнули с моста, узнав, что потеряли все сбережения в банке Лавальд! Их спасти не удалось!» Я вздрогнула от заголовка. «Герцогиня Синбелл скончалась три часа назад. История с банком подкосила ее окончательно! Ее сиделка рассказывала, что перед тем, как герцогине стало плохо, она плакала о браслете, который был дорог ей как память!»

Я бросила газету, словно ядовитую змею.

Глава 56

Спрятав лицо в руках, я покачнулась, словно пытаясь найти в себе остатки сил, но их не было. Больше не было.

Медленно, словно королева, идущая на плаху, я поднималась по лестнице, возвращаясь в кабинет Мархарта.

Флакон стоял на столе, словно ждал меня, но я отвернулась.

И тут мне стало страшно. Даже если я сбегу отсюда, забрав деньги, я никуда не смогу сбежать от собственной совести. Она меня убьет. Ей плевать, что во всем виноват Мархарт, а не я. Моя вина в том, что я обещала. Я! Я! Не он, а я! Я разговаривала с клиентами, рассказывала им о выгодах, преимуществах. Я смотрела им в глаза.

Я заплакала, прижимая флакон к губам. Нет, я не открыла его. Я просто прижала его, словно пытаясь сквозь стекло губами понять, что мне делать дальше.

Он убил меня ядом один раз. Теперь я сама решу — жить или умереть. Пусть мой последний выбор будет моим. Даже если это — смерть.

Я лишь касалась стекла губами — будто пыталась вкусить прошлое, чтобы понять: где я ошиблась?

Где перестала быть человеком и стала — банком?

— Нет, — беззвучно шептала я, дыша на флакон. Слёзы катились по моим щекам. — Я не хочу умирать… Я не хочу снова умирать…

— Дай сюда! — послышался приказ из темноты. Я обернулась и увидела ту самую белую маску, которая пятном вырисовывалась в темноте. Рука в чёрной перчатке потянулась ко мне, но я сжала флакон крепче.

— Флакон!

Голос был страшен. Я почувствовала, как меня схватили за запястье, больно сжав его. Я сжала флакон так, что стекло впилось в ладонь.

— Я кому сказал.

Вторая рука вырвала у меня флакон из пальцев,