Трудности перевода с драконьего - Марина Ефиминюк

— Что? — Возмущенный Тиль соскочил с дивана. — Вейрони Риард, да как вы такое могли предположить?

— На клуб рукоделия не похоже, — протянула я, скрещивая руки на груди. — Не вижу пялец и спиц для вязания.

— У нас читальный клуб, — пояснила Эмрис. — Мы собираемся по ночам, чтобы почитать и обсудить книги. В основном, когда деверь в отъезде. Он не поймет нашего общего увлечения. Мы…

— Читаете запрещенку? — хмыкнула я.

— Любовные романы! — выпалила она, словно призналась в каком-то пагубном пристрастии.

— И вы, Эрьян? — удивилась я.

— Вейрони, только не рассказывайте кейриму! — воскликнул секретарь, изобразив на лице душевную боль. — С моей нервной службой иначе не выживешь!

— Хозяйка, хотите с нами? — осторожно спросила Ренисса и продемонстрировала ту самую книгу, которую я разыскивала в покоях. — Обычно мы по очереди читаем роман, а потом собираемся, чтобы обсудить.

— Иногда зачитываем особенно острые сцены, — поддакнула Эмрис. — Ты владеешь иноземными языками, мы сможем читать вслух истории, не пытаясь найти их перевод.

— Читать вслух откровенные романы? — недоверчиво переспросила я, припомнив, как перед свадьбой зачитывала Зорну фривольную книжечку. — Конечно, я в деле!

Разошелся наш клуб любителей откровенных историй глубоко за полночь, договорившись встретиться следующим вечером. Оказалось, что читать книги в компании по-настоящему забавно. Особенно по ролям. Никто не смущался произносить вслух эти странные реплики, которые в нормальной жизни ни у одного мужчины, наверное, не повернулся бы язык сказать.

Перед сном я некоторое время таращилась в запертую дверь между нашими с Зорном спальнями. Подошла и провернула ключ в замочной скважине еще раз. Теперь нас отделяло не только расстояние, но и три оборота ключа. А на утро случилось совсем неожиданно событие: Ренисса принесла письмо из дворца кейрима южных драконов в Хайдесе.

Не понимая, что владыка Нордвей хочет именно от меня и стоит ли рассказать Зорну об этом письме, в большом недоумении я вскрыла конверт. Внутри лежала художественная карточка с копией рисунка Янгеля Подлунного, на которой была изображена какая-то странная восьмипалая тварь. На обратной стороне стояла летящая подпись художника. Совершенно ничего не понимая, я вытащила приложенную записку.

«Владыка Эсхард Нордвей сказал, что вы мечтаете о карточке с моей подписью. Я живу, чтобы дарить счастье поклонникам моего таланта. Отправляю вам карточку прямиком из Хайдеса. Владейте с гордостью!» — было написано незнакомым, неразборчивым почерком, видимо, принадлежащим Янгелю Подлунному.

Я прикрыла рот ладонью, стараясь сдержать смех. Походило на то, что художник оказался в землях южных драконов, и Зорн попросил соседа добыть для меня открытку с памятной надписью. Не представляю, чего стоило мужу наступить себе на горло и обратиться к извечному противнику со странной просьбой, но внутри разлилось незнакомое тепло, а голова закружилась.

Вечером Ашер Риард устроил жене свидание в оранжерее, находящейся в глубине дворцового парка. Из окон библиотеки было видно, как за деревьями светится стеклянный купол, над лысеющими, утопающими в сумерках макушками поднимается серебристое марево, а по озаренной фонарями дорожке туда-сюда носятся слуги с подносами.

Когда из-за горизонта по небу растеклась сизая мгла, ввысь вознеслись два дракона. Я случайно заметила их из окна библиотеки: промелькнули стремительными тенями и скрылись из видимости. Похоже, супругам удалось помириться, и совместный полет был хорошим знаком.

На следующий день Ренисса тихонечко шепнула, что «господин посол переносит вещи обратно в супружескую башню». Полагаю, дельным советом, не нестись впереди скачущей лошади, Ашер не воспользовался, но Эмрис, сидящая в гостиной с вышивкой в руках, выглядела крайне довольной. Она подняла голову и кивнула мне с загадочной полуулыбкой на устах.

Приблизившись, я заметила у нее в густых темных волосах, собранных в замысловатую косу, тонкие бордовые прядки. Появились эти говорящие отметины после обращения во вторую ипостась.

— Мы помирились с Ашером, — заговорщицки понизив голос поделилась она, когда я присела рядышком. — И станем родителями.

Я едва не подавилась на вздохе, удивленная стремительностью изменений, и осторожно уточнила:

— Как скоро?

 — В принципе. — Она вздохнула и с нежностью посмотрела на пяльцы. — Решила вышить Ашеру сорочку. Вплетаю защитные знаки на мужское здоровье. Не хочешь такую же для мужа?

— Зачем? — Я даже чуток подвинулась на диване, словно мне в руки уже вручали иголку с красной ниткой.

— Наш кейрим мужчина в почтенном возрасте, — прошептала Эмрис.

— Ему чуть больше тридцати, — напомнила я, хотя вдруг поймала себя на том, что никогда не интересовалась точным возрастом Зорна и сделала вывод нехитрым арифметическим расчетом. — Он в самом расцвете сил.

— Да, но цветение-то подходит к концу! — округлив глаза, шикнула она. — Кейрим почти шагнул в старость.

— Я не умею вышивать, — не желая развивать тему, вынужденно призналась я и на всякий случай добавила: — Вязать, шить и штопать тоже.

— Дать пару уроков? — с надеждой, что получит подружку не только по чтению, но и по долгим вышивальным загулам в гостиной, спросила Эмрис.

— В моем возрасте поздно менять увлечения, — отказалась я учиться рукоделию во имя здоровья «престарелого» мужа, по мнению молоденькой девушки, стоящего одной ногой по направлению к Саду камней. — Я не приспособлена создавать прекрасное.

— Не расстраивайся, невестка. — Она потрепала меня по руке. — Зато ты знаешь иноземные языки. Будешь учить наших с Ашером детей. Найдешь отдушину в них!

Пока в разговоре мы не добрались до тонкого места, где меня назначают тетушкой, но скорее всего бабушкой, я мастерски ретировалась, несколько преувеличив объем занятости. Послушать, так моего перевода драконьей легенды трепетно ждали во всех типографиях Талуссии. Печатные станки не запускали!

Но ровно через полчаса, когда я уселась за рабочий стол в библиотеке, разложила записи, выровняла стопочку писчей бумаги, оттерла носовым платочком от серебряного письменного набора подозрительный отпечаток пальца и сделала еще много бесполезных мелочей, меня нагнала пресловутая карма. Она явилась в образе Тиля, одетого в бордовый камзол под цвет библиотечных портьер, и я действительно оказалась крайне занята. Как сглазила!

— Вейрони Риард, доставили картины из Родолесса, — объявил личный слуга кейрима. — Расставили в главном зале. Галерист ждет.

Некоторое время мы провели в молчании. В голове не возникало ни одной жизнеспособной идеи, о каких именно картинах идет речь. Я на