Лиза Смит - Одержимость

—  Лидия  не  будет  спать  здесь,  —  сболтнула  Кейт,  не  подумав  о  том,  как  грубо  это  прозвучит.  —  Она  не  одна  из  нас,  она  просто  нас  подвезла.

Миссис  Вайтрейвэн  выглядела  удивленной.

—  Ну,  вы  же  не  ждете,  что  она  сейчас  отправится  в  такой  долгий  путь  одна?  Уже  довольно  поздно,  и  перед  ужином  она  сказала  мне,  что  очень  устала.  Я  уже  пригласила  ее  остаться  на  ночь.

Кейтлин  застонала,  а  потом  поняла,  что  Роб,  Анна  и  особенно  Льюис  с  упреком  смотрят  на  нее.  По  сети  она  могла  чувствовать  их  замешательство:  они  не  могли  понять,  что  она  имела  против  Лидии.

«О,  ну  хорошо.  Да  какая  вообще  разница?»  —  Кейт  пожала  плечами  и  наклонила  голову.

Габриэль  и  Лидия  медленно  зашли  в  дом  несколько  минут  спустя.  Лидия  не  выглядела  особенно  разочарованной  из-за  того,  что  пропустила  кухонную  конференцию.  Она  продолжала  смотреть  на  Габриэля  из-под  ресниц:  уловка,  которая,  казалось,  забавляла  Габриэля  и  раздражала  Льюиса.  Кейт  и  Анна  ушли  помогать  застилать  постель  в  комнате  для  гостей,  чтобы  дать  Робу  рассказать  Габриэлю  о  том,  что  произошло.

«Так  наш  квест  окончен?»  —  спросил  Габриэль.  Кейтлин  прекрасно  могла  его  слышать,  даже  несмотря  на  то,  что  он  был  на  кухне,  а  она  в  это  время  взбивала  подушку  Лидии.

«Об  этом  мы  завтра  поговорим»,  —  угрюмо  ответила  ему  Кейт.  Она  устала.

И  она  беспокоилась  о  Габриэле.  Снова.  По-прежнему.  Кейтлин  могла  понять,  что  он  испытывал  боль,  она  могла  чувствовать  напряжение,  мерцающее  внутри  него.  Но  почему-то  она  думала,  что  он  не  разрешит  ей  помочь  сегодня.

Он  и  не  разрешил.  Он  и  говорить  об  этом  не  захотел,  даже  когда  Кейт  умудрилась  улучить  момент,  чтобы  остаться  с  ним  наедине,  пока  остальные  готовились  ко  сну.

—  Но  что  же  ты  будешь  делать?  —  у  нее  возникли  ужасные  образы  того,  как  он  тайком  проникает  в  спальню  родителей  Анны,  слишком  обезумевший,  чтобы  понимать,  что  же  он  делает.

—  Ничего,  —  коротко  ответил  он,  а  затем  добавил  с  ледяной  яростью:  —  Я  здесь  гость.

Он  уловил  ее  образ.  А  у  него  есть  свой  собственный  кодекс  чести.  Но  это  совсем  не  означает,  что  он  сможет  продержаться  всю  ночь.

Он  уже  уходил.

Кейтлин  забралась  на  большую  двухместную  кровать  Анны,  ощущая  беспокойство  и  уныние.

Был  еще  только  рассвет,  когда  Кейт  проснулась.  Она  обнаружила  себя  смотрящей  на  святящиеся  цифры  на  радио-часах  Анны,  в  ее  животе  скрутился  узел.  Кейтлин  чувствовала,  что  остальные  спят,  даже  Габриэль.  Он  был  таким  тревожным,  что  она  могла  с  уверенностью  сказать,  что  он  никуда  не  выходил.

Странно,  из  всех  возможных  вещей,  о  которых  она  должна  волноваться,  Кейт  беспокоилась  именно  о  Лидии.

«Забудь  о  ней»,  —  сказала  она  себе.  Но  ее  разум  продолжал  задавать  все  те  же  вопросы.  Кто  эта  Лидия?  Почему  она  так  жаждала  поехать  с  ними?  Что  с  ней  было  не  так?  И  почему  ей  продолжало  казаться,  что  той  нельзя  доверять?

«Должен  быть  какой-то  способ  узнать,  —  думала  Кейт.  —  Какая-то  проверка  или  что-то  в  этом  роде».  Кейтлин  села.

Затем  быстро,  но  украдкой,  слезла  с  кровати  и  взяла  свою  сумку.  Она  отнесла  ее  в  ванную  и  закрыла  за  собой  дверь.

При  включенном  свете  Кейт  копалась  в  сумке,  пока  не  нашла  свой  набор  для  рисования.  Закрытая  пластиковая  упаковка  пережила  падение  в  ручей,  и  ее  пастели  и  ластики  не  пострадали.  Хотя  альбом  промок.

О,  ну,  что  же,  масляные  пастели  нормально  реагировали  на  влажность.  Кейтлин  подняла  пастельный  мелок  черного  цвета,  ровно  держа  его  над  пустой  страницей,  и  закрыла  глаза.

Она  никогда  раньше  этого  не  делала,  не  пыталась  создать  рисунок,  когда  у  нее  не  было  потребности  рисовать.  Сейчас  она  воспользовалась  некоторыми  методами  Джойс,  намеренно  расслабляясь  и  отключаясь  от  окружающего  мира.

«Очисть  сознание.  Думай  о  Лидии.  Думай  о  изображении  Лидии…  Пусть  появится  рисунок…»

Внизу  стали  возникать  черные  линии.  Кейтлин  увидела  образ  и  позволила  руке  перенести  его  на  бумагу.  Сейчас  туда  вмешался  цвет  темного  винограда.  Голубой  для  прядей.  Это  все  были  волосы  Лидии.  Затем  бледные  телесные  цвета  для  ее  лица,  и  серовато-зеленые  для  глаз.

Но  она  снова  чувствовала  потребность  в  черном  цвете.  Плотные  мазки  черного,  множество  мазков  вокруг  портрета  Лидии.  Они  образовывали  силуэт,  который,  казалось,  обрамлял  ее,  окружал.

Глаза  Кейтлин  полностью  открылись,  и  она  уставилась  на  рисунок.  Широкоплечий  силуэт  с  чертами  тела,  ниспадающими  вниз,  как  у  человека  в  пальто…

В  одно  яростное  движение  она  поднялась  на  ноги.

«Я  убью  ее.  О  Боже,  я  на  самом  деле  прибью  ее».

Кейт  распахнула  дверь  ванны  и  направилась  в  комнату  для  гостей.

Под  покрывалами  было  видно  стройную  фигуру  Лидии.  Кейтлин  перевернула  ее  и  схватила  за  горло.

Лидия  издала  звук  как  мышонок  Джордж.  Ее  глаза  казались  белыми  в  темноте.

—  Ты,  отвратительная,  шпионящая,  подлая  проныра,  —  произнесла  Кейт  и  тряхнула  девушку  пару  раз.  Она  говорила  тихо,  чтобы  не  разбудить  родителей  Анны,  и  вложила  большую  часть  энергии  в  толчки.

Лидия  издала  еще  больше  звуков.  Кейт  показалось,  что  та  пыталась  сказать:  «О  чем  ты  говоришь?»

—  Я  скажу  тебе,  о  чем  я  говорю,  —  произнесла  она,  сопровождая  каждое  слово  встряской.  Лидия  хваталась  за  запястья  Кейт  обеими  руками,  но  она  была  слишком  слаба,  чтобы  разомкнуть  хватку  девушки.  —  Ты  работаешь  на  мистера  Зитса,  ты,  маленькое  ничтожество.

Немощно  попискивая,  Лидия  пыталась  покачать  головой.

—  Работаешь.  Уж  я-то  знаю.  У  меня  же  сверхспособности,  помнишь,  да?

Когда  Кейт  закончила  говорить,  она  почувствовала  движение  у  себя  за  спиной.  Это  были  ее  единомышленники,  толпящиеся  в  дверном  проходе.  Так  много  эмоций,  и  так  близко,  что  они  проникли  даже  в  их  сон.

—  Эй!  Что  ты  делаешь?  —  обеспокоено  говорил  Льюис,  а  Роб  добавил: