Секрет королевы Маргарет - Алиса Селезнёва

class="p1">– Как бы на его месте поступил ты?

– Я бы повесил всех. Всех до единого.

Я посмотрела ему в глаза. Момент был подходящий. Подходящий для новой лжи, спасения и моих наполеоновских планов.

– Вот поэтому Бог и не даёт нам ребёнка.

Леонард моргнул. На его лице отразилось страдание.

– Думаешь, Элизабет нас прокляла?

Я встала и тоже прошлась по комнате.

– Я хочу создать фонд.

– Что ты хочешь создать?

– Фонд для помощи нуждающимся. Это что-то вроде казны, но для народа. Не у всех есть деньги на лекаря. Я бы хотела устроить лечебницу при церкви и научить монахинь выхаживать больных. А ещё открыть бесплатную столовую. Не всё сразу, конечно, а постепенно. И не одна. Одной мне это никогда не осилить, поэтому я бы хотела подключить жен и дочерей богатых феодалов: Анну, Сесилию, Изабеллу, Луизу Эмберс, – при упоминании последней я поморщилась, – Кэтрин Хэмптон, мою мать и…

Леонард сначала смотрел на меня, как на умалишённую, а под конец фразы расхохотался.

– И с чего ты взяла, что они станут этим заниматься? Никто из…

Я не осталась в долгу и тоже его перебила.

– Никто из мужей не выделит средства. Это я понимаю. Лучше купить лошадей или потратить деньги на девок из дома терпимости. Но они и не нужны. У каждой из перечисленных женщин, наверняка, есть какие-то безделушки, и если ты позволишь…

Продолжая смеяться, Леонард чуть покачал головой.

– И ты думаешь, ради бедняков они продадут любимые серёжки или принесут то, что честно украли у мужей?

Я сверкнула глазами.

– Те, кто не могут помочь деньгами, нередко помогают делом.

– Надеюсь, ты не умрёшь от разочарования, когда не откликнется ни одна.

Он отвернулся и пошёл к дверям. Сосчитав мысленно до пяти, я заставила его оглянуться.

– Леонард?

– Неужели передумала?

Он снова расхохотался, я закатила глаза.

– Ты любил меня, когда мы поженились? Хотя бы немного?

– Ты же знаешь, что любил. И сейчас люблю. Если бы не любил, тебя бы уже давно здесь не было.

Последним, что я увидела, когда Леонард закрыл за собой дверь, стала промелькнувшая в проёме высокая фигура Филиппа Рочестера.

***

Следующим утром я проснулась рано. Солнце только-только успело подняться над горизонтом, а я уже разбудила Розу и приказала подать платье. Откладывать разговор с сэром Филиппом дальше было уже некуда.

Нашла я его на конюшне. Он самолично чистил щёткой лоснящегося коричневого скакуна с густой чёрной гривой и стройными ногами. На несколько секунд я засмотрелась, не смея произнести и полслова. Что-то магическое было в его руках и неспешных поглаживаниях щёткой.

– Доброе утро.

– Доброе утро. – Сэр Филипп не повернулся, продолжая чистить лошадь.

– Как его зовут?

– Ахиллес.

– Как неуязвимого героя Троянской войны? Не думала, что Вам нравятся греческие мифы.

– Они нравятся Роберту Хэмптону или его сыну. Это кто-то из них так назвал его. Но Ахиллес – хорошее имя. Вы правильно сказали. Он и правда почти неуязвимый.

Оглядевшись по сторонам, я подошла ближе, понизив голос до шёпота:

– Почему?

– Что почему?

– Почему Вы мне помогаете и почему решили сохранить мой секрет?

Щётка в руках сэра Филиппа стала ходить медленнее. Он словно раздумывал, что бы такое ответить.

– Сначала мне хотелось разыскать Хильду. Но она пропала, и я понял, что в смерти леди Хэмптон Вы не виноваты.

– А потом?

– А потом я побывал у Габриэль.

– У Габриэль?

– У повитухи, – Сэр Филипп наконец повернулся и искоса посмотрел на меня. – Вы, я так понимаю, знаете её под другим именем?

События месячный давности закружились в голове, как кадры диафильма. Кровь на простынях, Кэтрин Хэмптон, бледное, измученное лицо Бриджет и слова сэра Филиппа. Тогда он назвал Абигейл ведьмой и сказал, что она разносит суеверия, а значит, должна понести наказание. Внутри меня всё сжалось. Некогда сломанные рёбра снова заныли.

– Она жива?

– Жива. Я ничего ей не сделал. И она подтвердила Ваши слова о перемещении сюда из другого времени.

Мне стало трудно дышать, и я принялась тереть шею.

– Вы ей поверили?

– Поверил.

– Почему?

– Она сказала мне то, что не знает никто.

– Что именно? – мне вдруг стало дико любопытно.

– Не только у Вас есть секреты, Ваше Величество.

Я пожала плечами и поправила загнувшийся рукав.

– Вы можете называть меня Маргарет или просто Рита.

– На Вашем месте я бы не стал так рисковать. Во дворце даже у стен есть уши.

Я засмеялась, вспомнив, как сама ещё недавно точно так же говорила про школу.

– Вы действительно хотите создать лечебницу и столовую для бедных?

Я чуть приподняла брови и снова засмеялась.

– Неужели Вы вчера нас подслушивали?

Уши сэра Филиппа чуть порозовели.

– Я не подслушивал. Просто дверь неплотно вошла в проём, а говорили вы громко.

Чтобы не расхохотаться ещё сильнее, я сжала губы. Вид у моего собеседника был крайне смущённый.

– Правда. У меня много планов, но я не знаю…

– Возьмите в своё общество, или клуб, или фонд, не знаю, как Вы его назовёте, моих мать и сестёр. Они не смогут дать слишком много, но зато они умеют ходить за больными. Возможно, их знания Вам пригодятся.

– Я с радостью приму любую помощь. Но ведь они живут не в столице и, – я замялась, – и захотят ли? Слухи о королеве Маргарет ходят не слишком-то приятные.

Лицо сэра Филиппа стало хмурым. Словно я сказала ему что-то обидное.

– Они иногда приезжают в Элиадор, и они не откажут. По крайней мере, Беатрис точно не откажет. Она ещё не замужем и живёт с матерью. А вот Элеонора приедет, только если позволит муж.

– А третья сестра? Герцогиня Эмберс говорила, что у Вас их три. Или я что-то путаю?

– Она сказала Вам правду. – Лицо сэра Филиппа опять сделалось мрачным. – Самая старшая Сибилла умерла три года назад.

Я прижала ладонь ко рту.

– От лихорадки?

– Нет, её забил муж. Из ревности. – Сэр Филипп снова отвернулся и, схватившись за проклятую щётку, принялся чистить коня. – Когда я увидел Вас на полу в крови, то решил, что смогу вернуть долг. За Сибиллу.

Я молчала. Спрашивать, о муже Сибиллы было, откровенно говоря, страшно.