Ловушка для химеры (СИ) - Матуш Татьяна

- А если я тебя случайно поцарапаю?

Резкий выдох в ответ и тихое...

- Ничего страшного.

Айшерский шелк... не очень-то его разрежешь, плотный. Но ткань поддалась удивительно легко, по воротнику и вниз. Выходит, нож и в самом деле острее бритвы. Кел поежилась, рука невольно дрогнула и... не порезала, конечно, но слегка, острием уколола спину Монтреза.

Кел испугалась. А в следующее мгновение стало еще страшнее - Золотой Кот, волей Богов - ее супруг, мощно вздрогнул всем телом и немного, слегка, но - специально, в этом нельзя было ошибиться - подался назад. На нож, углубляя рану. Кипенно-белый шелк окрасился красным.

Келли взвизгнула, разжала пальцы и торопливо отскочила на несколько шагов. Нож со стуком упал на пол.

- Ну вот, - огорчился Кот, - напугал... Надо было поговорить сначала. Думал, что удержусь, но ты так часто дышала в спину. Если это не провокация, то, теряюсь в догадках, что еще можно так назвать.

Он подобрал нож и только потом сдернул остатки безнадежно испорченной рубашки и бросил в угол.

- Кот, я чего-то о тебе не знаю? - резко спросила она. - Из того, что мне нужно знать.

- Какая... аккуратная формулировка.

Он подал ей руку, подвел к креслу, а сам опустился на пол. Не как Росомаха, в "цевию", а на согнутые колени. Заглянул в глаза - сейчас они были на одной линии. Предложил:

- Спрашивай.

- Ты... любишь, когда больно? - чудовищное предположение, но ничего другого на ум не шло.

- Не совсем так. Рваные раны и сломанные кости не доставляют мне никакого удовольствия. А когда меня пытаются ударить... в общем, лучше этого не делать даже в шутку. Мои рефлексы, скажем так, не безобидны.

- Тогда что это было? С ножом?

- Я уже извинился, - Кот едва заметно поморщился.

- Я услышала. И приняла извинения. А теперь хочу знать - за что я тебя уже извинила.

Эшери повозился на полу, устраиваясь поудобнее. Наверное, надо было встать и предложить... ну, может быть, принести второе кресло. Идея перейти на кровать сейчас как-то совсем не привлекала. Но Кел не сделала ничего. Она просто ждала.

- Большинство женщин хорошеют, когда злятся, - сообщил Кот. - Но ты просто божественна, когда вот так хранишь спокойствие. Или это только на меня так действует?

- Нож, - напомнила она.

- Хорошо. Нож... Ты же знаешь, что такое - порог чувствительности?

- Проходили, - пожала плечами Келли.

- У меня он очень высокий. Я почти не чувствую боли. В бою это неудобно. Приходится постоянно диагност держать, чтобы случайно не истечь кровью от какой-нибудь ерунды. Зато, если в плен попаду - палач пять раз вспотеет, пока чего-нибудь добьется. В детстве было смешно, когда отец думал, что наказывает, применяя розги. Порол и мучился, бедный. Я его один раз, по глупости, пожалел и проговорился...

- И - что? - помимо воли заинтересовалась Келли.

- Заменил порку карцером. Холодным и темным... Тоже мне, наказание для огненного мага. Папа был человеком без фантазии. Но второй раз я его поправлять не стал. В этом мы с Алетой похожи. Я тоже не самый добрый и кроткий мальчик под этим небом. И в детстве не был.

- Хорошо, ты боли не чувствуешь, и?

- С более приятными вещами все так же.

Это стоило осмыслить. Келли наклонилась вперед, дотянулась до его плеча. Едва касаясь, провела кончиками пальцев.

- Вот так - совсем не чувствуешь?

- Немного. Но мне приятно это видеть. Продолжай, Кел. Если хочешь. А нет - просто поговорим, а утром я тебя провожу.

"...А кольцо, если что, на секретере оставишь", - мысленно, про себя продолжила она. И неожиданно успокоилась. Вот еще, из-за такой ерунды целого герцога бросать! А та же Росомаха подсуетиться - да подберет, хотела же. Нет уж, что мое - то свое. А как с этим своим обращаться - разберемся. Вот прямо сейчас и начнем.

- А так? - спросила она и с силой провела ладонью по литым мышцам... словно кусок обработанного дерева погладила. Действительно, какие тут пальчики - перышки, тут алебардой ласкать впору, со всего размаху.

Кот ничего не ответил, но пальцы шевельнулись.

- Слушай, как ты, вообще, умудрился такое из себя сделать? Это ж не один год понадобился.

- Три десятка. Не слишком много, да?

- Наверное, и нож не возьмет?

- Смотря, какой, - пожал плечами Кот, - стилет или юкка может. Широкий охотничий если только мышцы порежет. А кухонный тесак соскользнет. Ну и от того, как и куда ударить, тоже много зависит. Но самые уязвимые точки у меня всегда прикрыты.

- То-то, смотрю, тебя так раскрасили. Пробовали? - усмехнулась Кел, обводя пальцами рваные шрамы. некоторые почти разгладились, а иные и сейчас выглядели страшновато.

- Хватило желающих, - безразлично пожал плечами Кот. Мышцы шевельнулись и перекатились под кожей так мощно и жутко, что Келли сглотнула.

- А правда, что ты полный эр можешь одной рукой согнуть?

- Маркиз сдал? Могу, даже двумя пальцами. - голос звучал так равнодушно, что она поняла - не хвастается. Правда - может. Рука поймала ее ладонь и тихонько погладила. - Значит, больше не боишься?

- И раньше не боялась. Просто не поняла.

- Тогда завязываем с ерундой. И с моими подвигами тоже. Рассвет ждать не будет, а у нас, вроде как, были планы. Они ведь не изменились?

Келли отчаянно замотала головой. Он поднялся сам и легко поднял ее. И нож в ладонь скользнул, похоже, сам.

- Доверяешь?

- Всецело, мой герцог.

Келли опять окатило паникой, как ледяной водой, но она цыкнула на расходившиеся нервы и повернулась к Коту спиной быстрее, чем танцовщица на музыкальной шкатулке.

- Только не щекотать! Я щекотки боюсь...

Договорить она не успела. И платье, и белье скользнули вниз, располосованные всего одним движением, нож полетел куда-то в сторону, перевязь - туда же. Похоже, разговоры закончились?

- Холодно здесь, - зачем-то сказала она.

- Я тебя согрею.

Ладони, жесткие и почти невыносимо горячие заскользили по ее телу, оставляя под кожей неисчезающие следы. Похоже, совет госпожи Алис: "Ложись на спину, читай молитву Святой Древней Иоланте и терпи - скоро все закончится..." - тут не сыграет. Да и "скоро" Кот ничего заканчивать не собирался.

- Храбрая, - одобрительно шепнул он, - В самом деле не боишься. Правильно. Нечего здесь бояться. Поцелуешь сама? Как в прошлый раз, мне понравилось... Сейчас я удержусь.

- Поцелую. Не надо держаться. Мне тоже понравилось.

Кот сдавленно то ли охнул, то ли фыркнул. Недоверчиво переспросил:

- Серьезно? Ну... тогда ты держись. Жена...

Если бы от наслаждения и в самом деле умирали, Келли точно понадобился жрец. Сначала она еще пыталась удержаться в разуме, но идея оказалась так себе. Какой разум? И какой холод? На кой демон этот камин? Нужно было, наоборот, еще окно открыть.

...Два момента, когда, яркой вспышкой, вернулось сознание: она запрокидывает голову и громко кричит. Кот пытается использовать в качестве кляпа свое плечо, Кел, на полном серьезе, впивается в него зубами - и тогда Кот тоже кричит, кажется, еще громче, зажмурив глаза, чтобы не дай Темные Боги, не выплеснуть из них огонь...

Бедные слуги, что они подумают, а?!

И второй момент. Когда она, наконец, стала - его. Срывающийся шепот в самое ухо:

- Соединяю дыхание, соединяю кровь, соединяю сердца. Во имя жизни изначальной, да станут двое одним, да обретут они вечность...

Слова были похожи на те, которые положено читать на свадьбе, но - их же должен читать жрец в храме, а не муж в постели? И, там ведь должны поминаться Святые Древние...

Но бывают в жизни моменты, когда родить мысль - задача, непосильная для мозга. И Кел решила, что спросит об этом. Потом. Когда-нибудь. Если вспомнит.

Уже под утро она славно пригрелась на плече Эшери, жестком, как камень и горячем, но отчего-то невероятно уютном. Спать не хотелось. Шевелиться тоже не хотелось. Тем более, не хотелось задавать вопросы и докапываться до странных обрядов, которые проводятся в этом доме вразрез с официальной религией. Ну, молятся Кот и Арнели своим богам - и что? Кому от этого хуже?