Сагертская Военная Академия (СИ) - Самсонова Наталья

— Спасибо, — с чувством произнесла я. — Это очень ценно для меня.

Оставив подносы на столе, мы всей толпой отправились на боевую магию. Мы с Нольвен пока не попали в группу военных лекарей, нам еще только предстоит убедить профессора Бальвине (я сразу разузнала, как ее зовут и как она выглядит), что мы достойны занять место в ее группе.

— Первый урок всегда теория, второй практика, — шепнул Волькан. — Переспрашивать неразумно, лучше оставить место и потом у кого-нибудь переписать. Больше всего профессор не терпит, когда тратят его время.

— Спасибо, — шепнула моя лисонька. — Мэль любит переспрашивать.

Дрегарт бросил на меня насмешливый взгляд, и я ощутила, как загораются мои щеки. Ну да, я люблю, чтобы в конспекте все было точно. Чтобы, повторяя материал, не приходилось гадать, что это за слово или сочетание слов. Эх, это будет трудно.

Пока мы шли к аудитории, я вдруг почувствовала себя первокурсницей: внутри поселилась неприятная мелкая дрожь. С точно такими же чувствами я когда-то вошла в кабинет квэнни Таори, моей первой наставницы в нелегком деле исцеления.

— Нам сюда, — коротко произнес Волькан.

Свободные парты в аудитории были только на задних рядах. Но мы с Нольвен не в обиде: люди учатся здесь уже шестой год, и никто не обязан уступить нам насиженное место. Так, кивнув парням, мы спокойно прошли назад и вытащили учебники, тетради и карандаши. У меня была дурная привычка писать конспекты простым карандашом, чтобы потом можно было его красиво оформить. И моя лисонька подхватила от меня эту привычку, потому что: «На фоне твоих конспектов мои похожи на каракули бездомного, а это меня оскорбляет».

На самом деле задние ряды не так и плохи: кабинет огромен, парты стоят на широких ступенях, так что нам никто не загораживает обзор. Внизу есть кафедра, из-за которой должен вещать профессор. Подобные вещи, как правило, хорошо зачарованы, чтобы разносить голос профессора до самых отдаленных уголков аудитории.

— Полагаю, представляться мне не нужно. — Профессор Эдилхард просто появился за кафедрой. Не открыл портал и перенесся, а просто возник.

— Мнится мне, что профессор — мастер в маскировке и чарах сокрытия. Ведь его даже модифицированный поисковик не видит.

Нольвен прикрыла глаза, а я испуганно замерла: мой голос разнесся по всей аудитории.

— Для новоприбывших уточню: на моих занятиях не болтают, — миролюбиво произнес профессор. — После занятия квэнти Конлет задержится и продемонстрирует мне свою модификацию. Если я такой не знаю, что вряд ли, то наказания не будет. Итак, к уроку. Сегодня мы поговорим о таком понятии, как теневой огненный шар.

Я обратила внимание, что никто не записывает: все студенты зачаровали свои пишущие принадлежности и сидели внимали профессору. Вот ведь! А сейчас колдовать нельзя, наши учебники нам этого не простят!

— Квэнти Конлет, что вы думаете о теневом огненном шаре? — обратился ко мне профессор. — Встаньте.

И, что самое интересное, никто в аудитории этому не удивился. Из чего я сделала простой вывод: так как он посчитал себя задетым, теперь весь урок будет доводить меня. Но! О теневых проклятьях я знаю достаточно. С точки зрения целителя, конечно, но это лучше, чем ничего.

— Мне не доводилось сталкиваться с этим заклинанием напрямую, однако могу сказать, что каждый предмет в реальном мире имеет тень. И в этой тени можно спрятать очень и очень многое. Я думаю, что теневой огненный шар — это сдвоенное заклятье: один огненный шар виден противнику, а второй скрыт в тени.

— Допустим, — кивнул профессор Эдилхард. — В чем опасность?

А в чем опасность? Я-то откуда могу знать?! Режущие проклятья, прошедшие через глубокие слои тени, приносят частички Изнанки, и рана начинает гнить. И вот хоть умри над пациентом, пока с гноем все изнаночные эманации не выйдут, рана не заживет. Но работает ли это с огнем?

— Теневые режущие проклятья прихватывают с собой частицы Изнанки и впечатывают их в нанесенную рану, из-за чего происходит нагноение. Возможно, с теневым огненным шаром происходит то же самое.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Возможно, — согласился профессор. — А если нет?

— В любом случае, если заклинание касается глубоких слоев тени, оно изменяется.

— Всегда? — тут же прищурился профессор.

А я почувствовала, как по спине потек холодный пот. Я больше никогда не открою рот ни в одной из аудиторий! Есть там профессор Эдилхард или нет!

— Существует ряд исключений. Есть группа исцеляющих заклятий, которым Изнанка не помеха.

— Только исцеляющих?

— Не только, — сквозь зубы ответила я. — Пять стихийных заклятий и группа боевых заклятий, относящаяся к запрещенному классу.

— Что ж, садитесь, квэнти Конлет, — усмехнулся профессор. — Справочниками вы пользоваться умеете.

Справочниками?! Да это в нас вбивали еще на третьем курсе! Если вовремя не понять, отчего именно умирает пациент, то…

Лисонька крепко стиснула мою ладонь, и я медленно выдохнула. Спокойствие, Маэлин Конлет, только спокойствие. Твоя реплика отчего-то зацепила профессора, и он теперь отыгрывается. Или ставит эксперимент?

«Или хочет узнать уровень знаний, — мелькнула в голове разумная мысль. — Вопросы были прямые, без подтекста. Меня не пытались завалить или выставить на посмешище. А уж если вспомнить блиц-опрос от квэнни Таори…»

Я окончательно успокоилась и вслушалась в лекцию. В общем и целом я оказалась права. Единственное, что огненный шар не приносил с собой эманации изнанки, нет. Он просто разогревался до невероятной температуры и прожигал абсолютно любой щит.

— На этом все, завтра приступим к отработке теневого огненного шара. Расходитесь по старой схеме: сначала аудиторию покидает первая ступень, затем вторая, третья — и так до последних рядов. Квэнти Конлет, я жажду узреть ваш модифицированный поисковик.

Повернувшись к Нольвен, я хотела шепнуть подруге, что от ужаса чуть не модифицировала его еще раз. Но вовремя вспомнила про заклятье и промолчала. Это, впрочем, от профессора не укрылось.

Подойдя к столу, я скастовала свое заклятье и тихо пояснила:

— Оно реагирует на окружающий мир, а не на мага. То есть на скрип половиц, шорох шагов, шевеление занавесок или листвы. Звук приминаемой сапогами травы.

— Спасибо, я знаю, — хмыкнул профессор. — Что ж, вы меня не удивили, поэтому наказание все же получите. Однако модификация сложная и в справочнике ее не найти, поэтому зверствовать не буду. Сегодня вечером, после ужина, комендант выдаст вам метлу и вы пойдете мести наши черные дорожки.

— Вопросы задавать можно? — скупо осведомилась я.

— Вам интересно, за что я вас наказываю? — Он кивнул. — В вашем случае — почти ни за что, но правила для всех одинаковы. Вы могли прийти заранее и их прочесть, — профессор указал на стену, где висел лист с каким-то перечнем, — но вы этого не сделали. И не могли сделать, поскольку не знали о наличии у меня особых правил. Однако…

— Незнание закона не освобождает от ответственности, — вздохнула я.

— Именно. И я дал вам шанс, кто ж виноват, что вы им не воспользовались?

— Нельзя изменить заклятье за время занятия. То есть можно, но толку не будет.

Профессор Эдилхард рассмеялся:

— А разве я просил рабочую модификацию? Думайте, квэнти Конлет, квэнти Лавант, думайте. Иначе кто-нибудь начнет думать за вас. И хорошо, если хоть какие-то ваши интересы будут учтены. До свидания.

Профессор исчез, а мы с лисонькой вышли из аудитории.

— Я пойду с тобой, — решительно произнесла подруга. — Постою рядом на всякий случай.

— Да что уж там, — фыркнула я. — Если бы нас ловили раньше, то такое времяпрепровождение мне было бы привычно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Посмеиваясь, мы подошли к Волькану, который не пошел с общей группой и остался поджидать нас.

— Наказал?

— Не страшно, — улыбнулась я парню.

— Прости, — он опустил взгляд, — я так привык молчать на его занятиях, что даже не вспомнил о правиле.

— К Хаосу, — отмахнулась Нольвен. — Но вот про следующий урок расскажи, пожалуйста, подробней.