Дж Уорд - Желание

И неважно, кому они принадлежали.

Сняв толстовку, он перепроверил пистолеты. Потом, стянув майку через голову и стащив штаны, он посмотрел на себя в зеркало: многочисленные синяки на плечах и груди разнообразили паутину старых шрамов, которые давно зажили.

Сложно не представить, что подумает о нем Гри.

Но, с другой стороны, если они перепихнутся в темноте, то об этом можно не беспокоиться…

— Гребаный ад. — Ему нужно прекратить эту чушь.

Ступив в кабинку, он гадал, что именно в Гри заставляло его вести себя как пятнадцатилетний юнец. Он решил, что виновато годовое воздержание, а также бой этим вечером… и то, и другое поднимает «мужской дух».

Действительно.

В самом деле.

Он же не мог отчаянно желать своего адвоката просто потому, что она была настоящей женщиной в пять футов и девять дюймов ростом, одетая в стиле Тиффани[63].

К несчастью, какой бы ни была причина, выяснилось, что мыло и горячая вода не помогли взять верх над гормонами. Пока он мылся, его теплые руки скользили по коже… мыльная пена сбегала к промежности, стекала с твердого члена, щекоча напряженные яйца.

Он привык к постоянным болям в теле и ушибам… это дерьмо легко игнорировать. Но его чувства к этой женщине? Он будто пытался не замечать громкого крика посреди церкви…

Мыльные руки блуждали там, где не следовало, — между бедрами, задевая член.

— Черт, — он стиснул зубы, позволив ладони спуститься вниз, трение приводило в

экстаз…

Понадобилась вся его сила, чтобы отвести чертову руку прочь. И в итоге, пытаясь хоть чем-то себя занять, он трижды помыл голову. Также обработал волосы кондиционером. Конечно, лучшим решением было бы покинуть предательское уединение и соблазнительный пар душевой… но он не мог уговорить свое тело выйти из душа.

Прежде, чем Исаак осознал происходящее, его эрекция снова притянула ладонь, как магнит — железо… и он бросил сопротивление.

Грязный. Распутный. Ублюдок.

Но ощущения были так хороши, он представлял ее хватку на своей плоти, как она скользит по стволу, лаская головку.

К тому же, какие были варианты? Попытаться игнорировать возбуждение? Ну да, точно. Если он наденет пижамные штаны, член оттопырится как палатка цирка «Барнума и Бейли»[64]. А перед сном ему предстояло спуститься к Гри.

Он должен сделать своему милому адвокату предупреждение.

Последний из его внутренних аргументов продержался… о, ну может пару касаний, а потом Исаак приступил к делу. Встав лицом к душевой головке, он уперся одной рукой в мраморную стену и прислонился к ней плечом. Член был тяжелым и напряженным, как его гребаное предплечье, когда он начал тщательно ласкать его рукой, двигаясь вверх и вниз. Взрыв удовольствия, защекотавший позвоночник, заставил уронить голову и приоткрыть рот для вдоха.

Во время нарастающего вихря, он отказывался думать о Гри. Она могла стать причиной его эрекции, но он не станет фантазировать о ней, мастурбируя в душе. Этому просто не бывать. Слишком убого и неуважительно с его стороны… она заслуживает большего, даже если никогда не узнает об этом рукоблудии.

Последняя сознательная мысль покинула его голову, когда Исаак оказался на грани оргазма: головка члена стала такой чувствительной, что каждое прикосновение посылало сладкую боль, которая простреливала по стволу до самых яичек. Раздвинув ноги еще шире и подобрав темп, Исаак принялся основательно ласкать себя, горячая струя воды била в голову и стекала по лицу, и когда он начал задыхаться…

Прямо из ниоткуда, вопреки его приказу, перед глазами всплыло воспоминание о Гри, стоявшей перед ним, и крепко уцепилось за его мозг бульдожьей хваткой. Как бы он ни силился выкинуть картину из памяти или сосредоточиться на чем-то другом, он не мог отстраниться от ощущения близости к ней.

Боже, ее губы были в дюйме от его. Нужно было лишь наклонить голову, и он бы поцеловал…

Его настигла стремительная и мощная разрядка, сокрушив так сильно, что пришлось повернуться к бицепсу и укусить себя, иначе бы он громко выкрикнул ее имя.

И катись он к черту, но Исаак не переставал ласкать себя до самого последнего спазма, пока колени не начали подгибаться, и он не почувствовал кровь от укуса.

А после он обмяк, чувствуя себя абсолютно опустошенным, будто оргазм осушил его, избавив не просто от сексуального желания, но и от всего остального.

Он так устал.

Ужасно сильно устал.

Выругавшись, он протянул руку, которой ласкал себя, и удостоверился, что на мраморе и стекле не осталось никаких следов. Потом он сполоснулся в последний раз, выключил воду и вышел из запотевшей кабинки, которая ввела его в искушение.

Он по-прежнему был тверд. Несмотря на истощение. И легкую разминку.

Очевидно, его член не устроила сделка.

И да, Исаак оказался прав: фланелевые штаны никоим образом не скрыли это «хэй-может-повторим-разок». Во всяком случае, благодаря эрекции он казался вдвое больше … не этого он добивался, учитывая свои габариты.

Прижав член к животу поясом брюк, он потянулся за кофтой из флиса, молясь, чтобы та оказалась достаточно длинной и скрыла бесстыжую головку.

Которая до сих пор блистала гениальными идеями…

Окей, жирная «двойка» кофте по части маскировки. Пуловер мог быть достаточно длинным на груди обычных размеров. В его случае? Сверкая прелестями, он выглядел более голым, чем мог бы, не надевая проклятую кофту.

Избавившись от флиса, Исаак натянул свою толстовку; майка была слишком грязной после боя. Чертову тряпку следует сжечь вместо стирки.

И прежде, чем спуститься вниз, он заглянул в аптечку первой помощи, но не потому, что его беспокоили раны: не воспользуйся он медикаментами, Гри обязательно настоит на своем и поднимется сюда, чтобы поиграть в Флоренс Найтингэйл[65].

Плохая идея, учитывая, что он только что сделал.

Легкая повязка, которую наложили медики в окружной тюрьме, не имела шансов на ринге, и одному Богу известно, где она сейчас валялась. Однако рана не представляла собой ничего серьезного, просто достаточно глубокий порез, чтобы пошла кровь, но истерить не о чем. Останется шрам… будто это имело значение?

Приклеив пластырь, он не стал обрабатывать рану антибиотиком. Он скорее умрет от Смита и Вессона[66], чем от инфекции.

Прочь из комнаты для гостей. Вниз по лестнице. К тому времени, как он достиг первого этажа, напряжение в горячей точке на уровне бедер слегка спало.

Пока он не завернул за угол кухни и не увидел Гри.

О, Боже.

Если она была роскошна в маленьком черном платье, то в своем пижамном комплекте она была невероятно соблазнительна: на ней были мужские фланелевые боксеры и старая зеленая кофта с надписью «Лагерь Дартмута». С белыми носками и несуразными тапочками на ногах, она больше походила на студентку, а не женщину тридцати лет… а отсутствие макияжа и нарядной прически шло ей на руку. Ее кожа была гладкой как шелк, а бледные глаза, вместо того, чтобы теряться, выделялись за очками в оправе.