Александр Климай - Наташа

— Я вспомнил! Я теперь не наследник престола, а… Но подожди, я же нашел пирамидку, здесь, совсем рядом! — и он вновь залился раскатистым смехом. Потом, сделав паузу, он серьезно проговорил: — Наталис! Ты думаешь, что я заболел? Нет, я говорю это в здравом уме!

Девушка крепко обняла его:

— Успокойся, тебе нужно отдохнуть, и все будет хорошо. А я всегда буду находиться рядом…

Но Аллей прервал ее, с довольной улыбкой заявив:

— Да ведь ты не знаешь. Я уже нашел пирамидку!

Глаза девушки округлились, и она недоверчиво посмотрела на него.

— Да, да, и я уверен, что это не бред! Вот посмотри! — Аллей взял талисман и повернул его острым углом в ту сторону, где, как он предполагал, стояла пирамидка, но талисман не издал ни звука. Тщетно царевич крутил амулет в руках — результат был один и тот же.

— Что это? Что это с ним? Я же своими глазами видел! — все более возбуждаясь, говорил Аллей.

Наталис попыталась его успокоить, уложив к себе на колени. Тело наследника все чаще и чаще сотрясалось — его снова охватил озноб. Царевич попросил воды и, сделав пару глотков, наконец затих, забывшись.

Грустно размышляя, девушка окинула взглядом остатки провианта: «Этого едва хватит на несколько дней. Здесь мы погибнем, но и вернуться назад уже нет сил. А впрочем, исход один. После этого бегства меня в живых уже бы не оставили. Митран не успокоится, пока…»

Наталис взглянула на Аллея — он спал, время от времени вздрагивая и что-то бормоча. Лицо его пылало, а на груди выступили крупные капли пота. Девушка наклонилась, чтобы поправить сползшую повязку, и в этот момент услышала чистый протяжный звук.

Она замерла, вспомнив этот сигнал, впервые прозвучавший во время начинавшейся песчаной бури. А амулет, как будто стремясь привлечь ее внимание, весело засиял переливчатым голубоватым светом.

Девушка осторожно, чтобы не разбудить Аллея, встала, уложила его поудобнее и с замиранием сердца направилась к выходу, захватив с собой лук со стрелами. Выбравшись из своего укрытия, она сразу натолкнулась на тело мертвого льва:

«Боже! Какой он огромный! Ночная прохлада приостановила распространение запаха от издохшего зверя, но жара сделает свое дело. Дальше здесь оставаться будет нельзя», — подумала она.

Девушка огляделась, но не заметила опасности. Взяв в руки амулет, она пошла в направлении усиления звука, заметив, что повторяет вчерашний путь Аллея, шагая по его следам.

Обогнув скалистую стену, Наталис остановилась перед глубокой воронкой, на дне которой стояла сияющая в лучах восходящего солнца пирамидка. Непередаваемый восторг охватил девушку — в волнении она неподвижно стояла, не отрывая изумленного взгляда от своей мечты, наконец-то воплотившейся в реальность.

Медленно-медленно подошла она к аппарату, словно боясь, что тот сорвется и улетит без нее, как напуганная дикая птица. Наталис вспомнила Аллея и, обернувшись, тихо прошептала:

— Сейчас, милый, сейчас я вернусь за тобой, — и протянула к сверкающей металлическим блеском поверхности пирамидки руку…

ГЛАВА 18

Пентсуфр между тем не терял времени. Это был человек волевой и решительный, он держал в своих руках всю власть и огромную силу. Он был Богом на Земле, а боги могут все…

Непослушание сына и бегство с возлюбленной не выбили фараона из колеи. Он знал, где могут находиться беглецы, и был намерен осуществить то, что считал нужным сделать в этой ситуации.

Приказ о поиске наследника египетского престола шел за ним по пятам. В бывшей теперь столице Ниневии в этот же день был организован отряд из воинов фараона, брошенный на штурм пустыни.

Но страшный тифон, пронесшийся над песками и на несколько дней смешавший землю и небо, затруднил поиски беглецов и привел к многочисленным жертвам. Но слово Бога — закон для египтянина, и он, простой египтянин, выполнил волю фараона…

— Ребфес! — проговорил высокий человек, обращаясь к своему соседу. — Разве можно найти иглу среди этого безбрежного моря песка?

— Тсс!… — шикнул в ответ тот. — Наследник престола — не иголка. Прикусил бы ты язык, — добавил он, опасливо оглядевшись вокруг.

Другие воины были далеко от друзей, поэтому он облегченно вздохнул, вытирая при этом струившийся со лба пот.

— Нужно проверить вон ту гряду скал, — проговорил Ребфес.

— Ты сотник, тебе виднее, — протянул высокий, — только мне кажется, мы и там уже были… Да что говорить — пропал он во время тифона. Это и понятно, кто бы смог выдержать эту бурю? И зачем было ему сюда лезть?… Вот был бы я наследником престола… — высокий воин замолчал, встретив насмешливый и в то же время предостерегающий взгляд сотника.

— Да не услышит тебя великий Осирис! — тихо произнес Ребфес, облизывая засохшиеся потрескавшиеся губы.

Повернувшись к своим подчиненным, он отдал команду развернуть цепь и прочесать местность между возвышающимися впереди скалами.

Затем, подмигнув другу, продолжил:

— Хочешь, я расскажу тебе одну легенду о перевоплощении? Ты завидуешь нашему наследнику. А быть может, он сейчас завидует тебе.

— Мне?! — высокий от души рассмеялся. — Ну, давай твою сказку. Прищурившись, сотник Ребфес начал свое повествование:

«Однажды царь зверей Лев, долго и безуспешно охотившийся в окрестностях реки Нил, забрел к трем великим гробницам-пирамидам, что стоят в семидесяти стадиях ниже Мемфиса. Раньше здесь он никогда не был. Увидев титанического Сфинкса, он долго кружил вокруг и, наконец, усевшись перед ним, проговорил:

— Как бы я хотел стать таким, как ты, чтобы так же безмятежно взирать на мир. Каменному, тебе не нужно заботиться о пропитании. Лежишь себе, не думая ни о чем, и стережешь эти глыбы, — Лев мотнул головой в сторону усыпальниц.

Услышав эти рассуждения, Сфинкс настолько удивился глупости царя зверей, что, повернув к своему соплеменнику тяжелую голову, ответил:

— Разве ты не знаешь, ничтожный, что боги определяют каждому свой путь. Только вот не каждый может воспользоваться тем, что ему дано, в полной мере. Вот ты — могучий зверь, называющий себя царем. Какой же ты царь, если сидишь передо мною голодный и скулишь недостойные твоего сана речи?! Царь тот, кто сыт и горд, кто всегда может найти достойный выход из любого положения, а не унижает себя бесцельными словоизлияниями. Но если ты хочешь, я мог бы исполнить твое желание и поменяться с тобой местами — на один месяц.

Лев даже подпрыгнул от радости. Перевоплотившись в тело Сфинкса, он первую неделю наслаждался своим положением, свысока поглядывая на мир, в душе гордясь собственным величием. Но вскоре он почувствовал беспокойство оттого, что не может даже пошевелиться, и оно постепенно нарастало и мучило его все сильнее и сильнее. В начале третьей недели он увидел во сне свою семью, и его потянуло к ней непреодолимое желание, но колдовские чары держали его в своих тисках каменной неподвижности. Во время последней недели этого короткого срока ему хотелось рычать и лаять от безысходной тоски.