Александр Климай - Наташа

— Но как же, государь… — протестующе начал адъютант, но его прервал наследник:

— За меня и царевну не беспокойтесь. А чтобы вы без меня не попали в немилость к фараону, на, возьми! — и царевич протянул своему спутнику небольшую золотую пластинку с выгравированной надписью: «Предъявитель сего свободен в своих действиях и поступках. Пентсуфр». — Этот знак есть только у трех самых влиятельных людей Египта и защищает их во всех опасных для них ситуациях. Отец не может быть несправедлив к человеку, обладающему этим символом.

Эйнес покачал головой:

— Но без нас вы можете заблудиться и погибнуть здесь! Гораздо надежнее держаться вместе…

Как бы в подтверждение его слов ветер сделал резкий рывок, и, казалось, целый бархан обрушился на путников, осыпав их раскаленным песком и не дав наследнику ответить на это восклицание.

Протерев засыпанные песком глаза, Аллей прокричал сквозь завывание ветра:

— Надо спешить вон к тем скалам. Быть может, это первый признак надвигающегося кошмара!

Но, к счастью, ненастье оказалось кратковременным, и через полчаса вершины барханов уже не напоминали действующие вулканы. Но мимолетный смерч сделал свое дело: он стер с поверхности пустыни все следы, и преследователи, тщетно покружив в поисках беглецов и не дойдя до них каких-нибудь полтора километра, повернули обратно, потеряв надежду на удачу. В преддверии надвигающихся сумерек никто из них не сомневался в бесполезности дальнейших поисков.

Военный министр по звездному небу определил путь, и через несколько часов его отряд уже приближался к окраине спящего города.

Ну а беглецы, укрывшись в расщелине одной из небольших скал, удобно расположились там, перекусили и, благополучно проведя ночь, рано утром отправились дальше. По дороге миновали два селения, а к вечеру оказались в окрестностях большого города.

— Боже, — прошептала Наталис, — ведь это мой город и моя страна!

Аллей повернулся к Эйнесу и горячо пожал ему руку:

— Благодарю за службу! Пришло время расстаться. Отправляйтесь в Мемфис, — помолчав, добавил: — я тоже вернусь…

— Когда?

Лицо царевича нахмурилось, но глаза горели решительным огнем:

— Об этом знают только боги…

Простившись, они разъехались, чтобы никогда больше не встретиться… Гороскоп, составленный финикийским проповедником, не солгал и на этот раз, предрекая Эйнесу печальный конец в песках.

На следующий день всех четверых, только в разных участках пустыни, накрыл страшный тифон. Странная штука — судьба… Для одних она оказалась роковой в этот час, а других только коснулась жестким крылом смерти и, глянув в глаза бездонным оком, усмехаясь, решила, что еще не время…

ГЛАВА 17

«Да, — решила Судьба, — еще не время… Впереди у них долгий и трудный путь. Но об этом знают только Я и Создатель…».

В это время над головами путешественников неслись темно-рыжие тучи песка, посылаемые тифоном, которые смешивали землю с небом, и порой казалось, что люди, спрятавшиеся в естественном скалистом укрытии, чудом оставались живы в этом безбрежном море разгулявшегося кошмара…

Вот уже неделю два человека, взявшись за руки, с трудом пробивались по этому желтому царству песков, тщетно пытаясь найти то, что не под силу было родителям Наталис, людям, обладавшим огромными знаниями и тонкой интуицией. Уже погибли две лошади, такая же участь ожидала третью, тащившую провиант и воду.

— Нам не найти пирамидку! — сквозь завывание ветра прокричала Наталис. — Вот уже второй раз начинается песчаная буря. Мои силы на исходе, а конца поискам не видно…

Аллей сплюнул попавший в рот песок и, ничего не ответив, крепче прижал девушку к себе. Так они брели некоторое время, приближаясь к скалистым выступам, которые иногда встречались им на пути. В какой-то момент в однообразную грубую песню ветра влился посторонний чистый, необычный звук, который, казалось, родился от объятия влюбленных. От неожиданности Наталис слегка отпрянула от Аллея, и гудок, издаваемый амулетом, сразу прекратился.

— Мы спасены! — пытаясь перекричать начинавшуюся бурю, восторженно воскликнула девушка.

Аллей молчал, удивленно рассматривая зазвучавший вдруг талисман, который к тому же стал переливаться таинственным бирюзовым цветом. Стоило лишь немного его повернуть, как свечение и звук исчезали и он превращался в обычную металлическую пластинку.

— Мы спасены, спасены, — как в бреду, повторяла Наталис.

Оставалось только переждать тифон, загнавший теперь людей в каменистую пещерку…

А стихия постепенно все наращивала свою мощь. Временами трудно было определить, что там, в открытом пространстве, утро или ночь. Темная муть поглотила все вокруг, раскаленный воздух сушил легкие, пыль забивала глаза и рот, трудно было дышать. И лишь изредка, когда ветер слегка ослаблял поводья этой бешеной скачки, на небе просвечивало круглое темно-багровое солнце.

Казалось, что время остановилось, а предмет их поисков, надежды и мечтаний, наконец-то обнаруженный в какой-то сотне метров от них, стал еще более недоступен и недосягаем.

Время шло, и на смену радости от того, что пирамидка наконец-то найдена, пришли сначала волнение, тревога, страх быть погребенными заживо в этом скалистом убежище, а затем и безразличие.

От недостатка воздуха люди стали терять контроль над своими чувствами и впадать в состояние бесконечного смертельного сна… Снова, как в тумане, мелькнул все тот же багрово-оранжевый диск солнца и исчез, чтобы опять показаться сквозь летящую песчаную стену.

Собрав последние силы, Аллей привстал и, увидев полузасыпанную песком Наталис, быстро пришел в себя. Усилием воли прогнал сонное оцепенение, охватившее его, приподнял лежавшую у него на коленях девушку. Приложив ладонь к ее груди, он с трудом ощутил слабые, редкие удары сердца. В емкости для воды еще оставалось несколько глотков, и, смочив влагой губы и виски любимой, он привел ее в чувство. Ее губы что-то невнятно прошептали, откликаясь на его горячее желание помочь ей.

Тифон же, измучив людей зноем и жаждой, решил дать им очередную передышку, во время которой их ждало новое испытание… Подхватив свое душное песчаное покрывало, тифон понесся дальше, дико смеясь и скаля зубы. А очнувшиеся от безумного мрака влюбленные скоро увидели над собой темнеющее небо с появившимися первыми звездами.

Сколько продолжалась песчаная буря — никто из них не мог сказать, но они поняли, что смогли выстоять и на этот раз.

Пошатываясь, Аллей попытался выбраться из своего убежища — не сразу ему это удалось, так как небольшой вход в пещеру сильно завалило песком. Напрягшись, он смог-таки пробраться на волю из этого каменного мешка. Ночная прохлада, обняв его могучее полуобнаженное тело, принесла желаемое облегчение. Вдохнув полной грудью чистый воздух и поежившись, Аллей вгляделся в укутавший пустыню ночной сумрак, но, кроме нечетких контуров безмолвных барханов, ничего вокруг не заметил. Сделав несколько шагов, царевич оглянулся. Спасшая их скала матово блестела, устремясь своей вершиной в чернеющее небо, а прямо над его головой мерцало созвездие Скорпиона. Аллей долго смотрел на звезды, поражаясь бесконечности и глубине окружавшего его пространства.