Запад Проклятых - Никки Сент Кроу
— Здравствуйте, — говорит она. — Чем могу помочь?
— Он не помнит, кто он, — киваю на Рука.
Женщина оглядывает его. Он стоит неподвижно, руки в карманах брюк, словно ему приятно быть образцом для изучения.
— И вы хотите выяснить, кто вы?
— Я открыт к знаниям, — отвечает он. — Если вы способны пролить немного света.
— Конечно. Я беру сто катов за сеанс.
— О. Верно. Простите. У нас нет… — морщусь я.
Рук вынимает руку из кармана и показывает свёрток монет. Женщина забирает их.
— Следуйте за мной, — она исчезает за занавеской.
— Откуда у тебя деньги? — шепчу я.
— Ты хочешь знать? — его глаза поблёскивают в рассеянном свете лавки.
Это что, какой-то вызов? Он намекает, что я не хочу знать?
— Возможно?
— Это звучит как вопрос, Канзас, а не как ответ, — он подмигивает мне и скрывается за занавеской.
Я раздражённо выдыхаю. Этот мужчина удивляет меня на каждом повороте.
Ненавижу ли я это?
С Эдвардом было просто. Я всегда знала, о чём он думает. Всегда знала, чего он хочет. Всегда знала, чего ожидать.
С Руком всё непредсказуемо. Я никак не могу составить о нём чёткого представления.
Ненавижу ли я это? Не думаю.
Если это вызов, я намерена его принять.
Я раздвигаю занавеску и иду за ним.
В задней части лавки Генриетты нет окон. В длинном узком пространстве расставлены лампы, а над головой висят гирлянды. Ещё больше полупрозрачной ткани протянуто между открытыми стропилами. Ткани фиолетового и изумрудно-зелёного цвета.
— Проходите, садитесь, — Генриетта указывает на два стула напротив себя.
Мы с Руком садимся.
Стол между нами накрыт фиолетовым шёлком. На ткани несколько затяжек, из-за которых та морщится и растягивается.
В центре горит конус благовония, установленный на глазурованном керамическом подносе с луной, отпечатанной в глине.
Сколько времени прошло с тех пор, как люди Оз видели луну? И похожа ли их луна на нашу? Неужели я правда должна поверить, что перенеслась в другой мир?
Другого объяснения странным вещам, которые я здесь видела, нет. Ведьма Востока, подчиняющая меня своей палочкой. Ведьма Севера, появившаяся из воздуха. Туфельки, исчезнувшие только для того, чтобы снова появиться в шкафчике Эм.
Я не могу уложить в голове, что Оз существует там же, где Канзас.
— Дай мне руку, — велит Генриетта и кладёт свою на стол ладонью вверх.
Рук смотрит на меня. Я замечаю первую вспышку сомнения на его лице. Теперь он серьёзен, прежняя беспечность исчезает в один миг, пока он смотрит вниз на возможность узнать правду.
Он тянется через стол и кладёт свою куда более крупную ладонь в ладонь Генриетты.
В ту же секунду, как они соприкасаются, Генриетта закрывает глаза и делает долгий глубокий вдох.
— И как это работает? — спрашиваю я.
— Тс-с! — предупреждает Генриетта.
Я захлопываю рот.
Рук бросает на меня взгляд, будто мы двое непослушных детей, которых поймали на краже яблок с тележки.
— Ты далеко от дома, — наконец говорит Генриетта, всё ещё не открывая глаз.
— Правда? — спрашивает Рук.
Генриетта снова замолкает. Я ёрзаю на стуле.
— У тебя есть враг, — говорит она.
Мы с Руком переглядываемся. Это и так понятно. В конце концов, я нашла его избитым, окровавленным и привязанным к шесту. Но я хотела думать, что за этим стояла Ведьма Востока. Генриетта сказала «есть». Настоящее время. А ведьма мертва.
— Кто этот враг? — спрашивает Рук.
Тонкая бесцветная линия бровей Генриетты опускается, кожа морщится над переносицей.
— Ох, дорогой, — выдыхает она.
— Что? — наклоняюсь я к столу.
— Я вижу Тинмэна.
Я уже слышала это имя.
— Тинмэн хочет твоей смерти, но он не ищет тебя. Это почти как будто он… любит тебя и ненавидит. Поэтому он не хочет тебя найти, но и далеко он тоже не ушёл.
— Ты его знаешь? Наёмника? — смотрю на Рука.
— Похоже на то.
— Вы… вместе? — спрашиваю я.
— Нет, — говорит Генриетта. — Не такая любовь. В ней нет огня, — её глаза резко распахиваются. — Это любовь, которая натирает. Сдирает кожу. Разрезает тебя и вынимает части наружу, — она смотрит на Рука. — Разве нет?
— Придётся поверить вам на слово.
Она ёрзает на стуле, крепче сжимает его руку.
— Ты в пути. В пути, который длится уже очень давно, но теперь всё иначе.
— Я как раз собираюсь в путешествие в Изумрудный город, — говорю я.
Генриетта обдумывает это.
— Я вижу путь, но не уверена, что речь именно об этом. Это больше похоже на духовное путешествие. Ты ищешь что-то, что от тебя скрывали, или, может, ты сам это от себя скрыл?
— Воспоминания?
— Нет, — она качает головой, взгляд становится далёким, пока она пытается расшифровать то, что видит и чувствует. — Душу.
ГЛАВА 24
ДОРОТИ
— Душу? — повторяю я, но Генриетта закрывает глаза и что-то бормочет себе под нос, глубоко хмуря свои редеющие брови.
Через несколько минут её глаза резко распахиваются, и она говорит:
— Больше сказать нечего.
— Но… — начинаю я.
— Ступайте, — говорит она, игнорируя мой вопрос и выпроваживая нас.
Нас проводят обратно через полупрозрачную занавеску в главную часть лавки. Я разочарована, но Рук, кажется, ничуть не смущён. Я хотела большего. Хотела ответов. А не туманных предупреждений и расплывчатых пророчеств.
Рук подходит к входной двери, тянет её на себя, и колокольчик звенит.
Я собираюсь последовать за ним, но Генриетта хватает меня за запястье и тянет назад.
— Одну минуту наедине с девушкой.
Рук прищуривается.
Я хмурюсь. Это какой-то трюк?
— У меня нет денег, чтобы заплатить. Деньги были его, и вы сказали…
— Это за счёт заведения.
В груди распускается семя возбуждения. Может, она скажет мне, как попасть домой, и мне не придётся пересекать остаток этой проклятой земли. Не придётся умолять волшебника принять меня.
— Подождёшь меня снаружи? — спрашиваю я Рука.
— Конечно.
Он выходит за дверь, оставляя меня одну.
— Что вы…
— Ты уже влюблена в него? — перебивает меня Генриетта.
— Что? — слово выходит криком, переплетённым с нервным смехом. — Простите. Я… мы только встретились. Он и я.
— Я не сужу любовь по срокам, — Генриетта приподнимает бровь.
Моё возбуждение сдувается. Это не имеет никакого отношения к дому. На самом деле я начинаю сомневаться во всём, что она сказала Руку, потому что это кажется настолько неправдоподобным, будто сказка.
— Мы не любовники, — говорю я.
Хотя технически я его поцеловала и технически вожделела этого мужчину, пока он ел чёртову малину.
Генриетта хватает меня за вторую руку, её пальцы сжимаются, как тиски. Теперь кожа к коже, жар несётся от её
