Секрет княжны Романовской - Глория Эймс
— И то верно, — охотно кивнул Лев Вениаминович. — А когда начнется заседание совета?
— Кажется, еще не все прибыли, — ответила я, наблюдая за генералом Пестелем.
Мужчина (даже язык не поворачивался назвать его стариком, несмотря на возраст и седину) выглядел весьма жестко и уверенно. Волевое лицо, военная выправка, сухопарое телосложение. Такой вполне мог бы и армией командовать, и заговор организовать.
Но ведь Аскольд прав: распространять знания о событиях в своем мире на этот было бы слишком глупо. А с моей позиции — даже антинаучно! Все может варьировать сколько угодно от мира к миру. Обвинять генерала Пестеля только на основании того, что его двойник из другого мира был готов убить царя — неправильно.
Однако во мне уже крепко засело подозрение, и не так-то просто было отвести взгляд от строго лица генерала.
— Ваш «Союз благоденствия» слишком много внимания уделял ближним целям, — назидательно говорил Пестелю Лев Вениаминович. — Распространение просвещения и улучшение нравственности молодых людей, безусловно, важное дело, спорить не буду. Но как, помилуйте, из этого вырастет новая мощь державы? Потратив время на привлечение новых участников, не имеющих никакого представления о сути вашего движения, вы получили разношерстную толпу, которая сама не знает, чего хочет!
— Ваше мнение поверхностно, как, впрочем, и мнение большинства, — возразил Пестель, а в уголках его рта залегли глубокие жесткие складки. — В таких союзах порождаются и укрепляются согласие и единодушие, охота к взаимному сообщению полезных мыслей, познание гражданских обязанностей и любовь к отечеству. Без этого народ не сможет принять конституцию, а мы разделим печальный опыт Франции.
Он говорил так убедительно, что я почувствовала уважение к этому пожилому суровому генералу. Но затем, развернувшись к беседке, Павел Иванович бросил короткий взгляд на кружащих над столом ос, привлеченных остатками печенья на столе. Всего лишь взгляд — и те мгновенно упали, не шевелясь.
Это была такая молниеносная магия, что я даже не успела понять, как он это сделал. Но было ясно одно: носитель столь разрушительной силы может быть чрезвычайно опасен.
— Расположимся здесь, пока не позовут, — Лев Вениаминович охотно сел за стол в беседке, сметя обшлагом рукава крошки печенья вместе с осами.
А я замерла рядом, не решаясь уйти, но притом осознавая, что остаться и наблюдать тоже будет странным…
Глава 45. Опасные перемены
— Шурочка, вот ты где! — раздался за спиной голос Маши.
— Ну что еще?! — с легким раздражением повернулась я к ней.
— Да что с тобой? — опешила та. — Ты сердишься на меня?!
— Нет, прости, само вырвалось, — я обняла ее, затем отстранилась и взяла за руки. — Устала, переживаю из-за всего… — и кивнула на продолжающих спорить мужчин.
— Маман искала тебя, — Маша потянула меня за руку, и мы покинули спорщиков.
— И чего же она хотела? — спросила я, шагая по аллее. — Проверить, не ношу ли я очередной непристойный наряд при гостях?
— Нет, не угадала, — покачала головой Маша. — Хотела поговорить о твоем переезде.
— Куда? — насторожилась я.
— В Ивановку, наверное, — вздохнула Маша. — Когда папенька продал земли в Наварре и купил усадьбу в Моршанском уезде, он и думать не мог, что тебя туда сошлет…
— А в честь чего такие хлопоты? — спросила я, хотя в глубине души уже подозревала, что ответ вполне очевиден.
— Маман считает, что так будет лучше для всех, — и Маша сжала губы в ниточку, расстроенно глядя себе под ноги.
— Когда она намерена меня отослать?
— В ближайшее время, когда все дела государя разрешатся, и мы сможет отправить с тобой охрану, — Маша произнесла это, почти отвернувшись. Было заметно, что расставаться с сестрой, то есть со мной, ей совсем не хочется, да и решение маман вызывало непонимание и обиду. — Мама говорит, до свадьбы это лучшее решение.
— Ей, конечно, виднее, — отозвалась я, напряженно размышляя, что теперь придется либо принять свою участь, чтобы не вызвать подозрений, либо вступить в неравное противостояние с этой сильной женщиной, которая явно не привыкла терпеть неподчинения со стороны детей и может догадаться, что со мной не так.
— Мне страшно, — призналась Маша, схватив и крепко стиснув мою ладонь. — Как будто надвигается что-то… опасное, грозное. И мы ничем не можем помешать этому.
— Как знать… Возможно, мы способны на большее, чем думаем? — я ободряюще улыбнулась ей.
Но Маша без тени улыбки пристально всмотрелась в мое лицо, а затем задумчиво произнесла:
— Ты очень переменилась со дня помолвки.
— И в чем же? — настороженно спросила я.
Надо же, пришла беда откуда не ждали! Оказывается, Маша тоже что-то заметила! А вроде не маг…
Помявшись, девушка продолжала:
— Даже не знаю, как объяснить. Мы ведь всегда были так близки! А теперь ты перестала делиться мечтами, секретами… Но дело даже не в этом. Ты… стала другой.
— Какой? — мой голос дрогнул от напряжения.
— Повзрослела. Отстранилась. Словно чужая женщина, а не сестра родная, — вздохнула Маша. — Я скучаю по прежней Шурочке. Очень…
— Прости, — я снова обняла ее. — Должно быть, слишком много событий и переживаний разом. И если честно… я могу поделиться одним секретом, если обещаешь никому не рассказывать. Ты ведь обещаешь?
— Ну конечно! — и Маша изобразила, как запирает рот на замок и выбрасывает ключик. А сама в радостном предвкушении уставилась на меня блестящими карими глазами.
Обняв сестру за плечи, я повела ее по аллее, тихонько шепча:
— Мы с Аскольдом Иванычем готовим удивительный эксперимент! Возможно, это будет настоящий переворот в науке и магии…
— А, опять ваши опыты, — с легким разочарованием отозвалась Маша.
— Да, мы занимаемся такой невероятной материей… Стой, а о чем ты хотела услышать? — вдруг сообразила я.
— О том, что происходит с тобой, когда рядом этот горный инженер, — едва слышно произнесла Маша. — Шурочка, я же все вижу…
— И маман тоже видит, — подвела я итог.
— Если тебе от этого станет легче, скажу, что хотя бы Эжени не знает. Она ничего вообще не замечает вокруг, — грустно улыбнулась Маша. — Ходит на цыпочках и глазки строит младшему Ольденбургскому. А он и рад!
— Ну хоть кому-то среди этой катастрофы весело, — пожала я плечами, тем временем размышляя, как правильно построить грядущий разговор с маменькой.
— Скажи, ты влюбилась в генерала Штерна? — вдруг шепнула Маша. — А как же Николай? Вы ведь с самого детства собирались пожениться!
— Детская привязанность не всегда переходит в большую взрослую любовь, — сухо заметила я. — Николай — прекрасный человек, но…
— Ты расстраиваешь меня еще больше, —
