Наследник для звёздного захватчика - Маша Малиновская

Такой же, как я когда-то стащила из дома их с Тайеном брата Ириса.

Яра подняла ключ на уровне груди, вытянула вперёд, и он тут же примагнитился. Вверх и вниз от места его сцепления с металлом впереди пошли светлые полосы, а потом разъехались створками в стороны.

Перед нами открылся ярко освещённый коридор. Он был коротким, и мы в пару десятков шагов достигли двери, которую Яра так же открыла ключом.

И вот за ней я увидела огромный ангар, а в нём большой, просто гигантский крокталёт. Намного больше того, на который я набрела в ангаре в саду у командора.

Он был треугольной формы со сглаженными, округлыми углами, на тёмном металле корпуса светились какие-то незнакомые мне символы. Крокталёт издавал низкое гудение, и казалось, что пол под ногами вибрирует.

— Где Тайен и Шейн? — я схватила Яру за руку.

— Внутри, — ответила она. — Тайен уже запустил протокол. Поторопимся.

И поторопиться действительно стоило, потому что где-то сверху послышался шум, очень напоминающий звук небольшого взрыва.

Мы с Ярой бегом направились к крокталёту, у которого нам навстречу открылся шлюз. В проёме я увидела Шейна. Он был одет почти так же, как и я.

Ещё один взрыв, уже куда ближе, заставил прибавить скорости. Спину от страха прошибло потом.

— Ты первая! — крикнула Яра, и я буквально взлетела на платформу.

Шейн ухватил меня за руку и втащил внутрь, потом повернулся к Яре и его глаза недобро блеснули.

— Шейн! — я толкнула его локтем, поторапливая, и он тут же помог взобраться внутрь и Яре.

— Отходим! — приказала она, люк шлюза поднялся и с шипением встал в проём.

Я, наконец, могла обнять брата. Говорить сейчас было совсем не время, но услышать его сердцебиение, прильнув к груди, мне было крайне необходимо. Хотя бы на мгновение. Понять, ощутить, что я не одна, что мой самый близкий человек рядом.

— Позже, — однако Яра нас оборвала. — А пока быстро в кресла.

Она кивнула вглубь крокталёта, мы с Шейном прошли за ней через узкий проход и оказались в кабине с четырьмя креслами. Одно из них, которое было спереди, занимал Тайен. Он был напряжён и сосредоточен, лишь взгляд короткий бросил в мою сторону и снова переключил внимание на строку символов на экране.

— Садитесь в кресла и положите руки на подлокотники, — сказала Яра, сама усаживаясь впереди, рядом с командором, который очень внимательно следит за приборной панелью. — Когда корабль вас начнёт сканировать, не шевелитесь и не сопротивляйтесь.

Звучало немного пугающе, но расспрашивать было некогда. Мы с Шейном заняли кресла и замерли, выполняя инструкции Яры.

Едва я только положила руки, как она сказала, меня будто примагнитило. Под правым запястьем на подлокотнике зелёным вспыхнула панель и руку окольцевал голографический браслет. Раздался короткий сигнал, через несколько секунд ещё один и панель замигала.

— Инициация завершилась, — услышала я голос командора. — Тисас их принял. Взлетаем.

И вовремя, потому что двери, из которых мы с Ярой прибежали, покачнулись. В лобовое стекло кабины мы увидели, как из-под них пошёл дым.

За нами шли. Побег не оказался неожиданностью. Оставалось только молиться, что у Яры и Тайена получится.

— Герметизация, — отдал приказ командор системе крокталёта. — Уровень внутренней атмосферы по типу “Земля”. Проверь топливную и вентиляционную системы, Тисас.

— Системы проверены. К запуску готова, — ответил электронный женский голос, и я даже не сразу сообразила, что это голосовой помощник борта.

— Тогда стартуем.

Вибрация резко усилилась. Я ступнями чувствовала, да и всем телом тоже. Было страшно, и я закрыла глаза. Даже повернуться и поискать поддержки Шейна хотя бы взглядом не получалось, потому что тело было полностью обездвижено магнитным полем.

Гул и вибрация стали нарастать, и крокталёт оторвался от пола ангара и завис в воздухе на несколько секунд, а потом начал плавно подниматься вверх. Мне было видно, что над нами разъехалась крыша, открыв тёмное небо, усыпанное звёздами.

Внизу, прямо под нами, раздался ещё один взрыв и послышались крики.

— Резче, Тайен, — я услышала напряжённый голос Яры. — Переходи сразу на третью скорость.

— Мы даже над уровнем моря не поднялись, третья — не раньше выхода за озоновый слой.

— Плевать, Тайен! Они нас сейчас через РЭБ посадят. Гони! Они выдержат!

О том, что речь шла не о системах крокталёта, а, по всей видимости, о нас с Шейном, я поняла, когда через секунду крокталёт будто толкнули, а потом появился странный противный звук. Он будто врывался в голову, сносил в лоскуты мои барабанные перепонки и превращал в крошево мозг.

Я вскрикнула и услышала эхом мужской стон. Это был Шейн. Ему тоже было больно.

Перед глазами заплясали искры, а потом я потеряла сознание.

32

— Лил? — услышала я откуда-то будто издалека. — Лили? Проснись, Лил. Ты как?

Меня трясли за плечо, мешая блуждать в темноте, и мне это не нравилось. Сознание будто сопротивлялось, не желая возвращать меня в реальность. Но голос, который звал меня, был слишком дорогим и близким, потому я всё же пошла за ним.

Открыв глаза, я уткнулась взглядом в потолок из серого металла, и воспоминания выстроились в общую картинку. При попытке пошевелиться, я ощутила жуткую пульсирующую боль в висках и не смогла сдержать стон. А потом дёрнулась от того, что плечо обожгло огнём.

— Давай, Лили, просыпайся, сейчас станет полегче, — Яра помахала перед моим лицом инъекционным пистолетом.

И она не соврала. Боль и пульсация в висках в считанные секунды стихли, и я села, не ощущая силового поля кресла.

Яра выглядела спокойной и довольной, Шейн, хоть и хмурился, но напряжения я не увидела.

— Знакомься, цветочек, — Яра провела рукой вокруг себя. — Это Тисас. Эвакуационный космический корабль. У нас таких много по всей вашей планете, они спрятаны и подвержены особым протоколам. Если вы, людишки, вдруг окажетесь сильнее, во что я, конечно же, не верю, то на таких кораблях наша знать даст дёру. Но этот… он не такой. Он мой. И я над ним поработала, подстроив протоколы под себя.

Яра гордо посмотрела на меня и расплылась в улыбке, а Шейн сжал челюсти и отвернулся.

— Ты не поработала над ним, а сломала ему мозги, Яра. И ты знаешь, что это запрещено, — раздался рядом спокойный и