Имя моё - любовь - Марьяна Брай

я опустила глаза на принца и залюбовалась его светлыми ресницами.

— Тогда эти дети счастливы. Ведь ты тратишь на них свою любовь…

Я искренне поразилась словам лорда. Так могла сказать женщина, а не мужчина, грубый и жесткий, как все мужчины в этом мире. Но он меня поразил. Я уставилась на него с таким удивлением, что даже забылась. И поймала себя на этом, только когда он заулыбался.

— Я сказал что-то…

— Удивительное, — продолжила я.

— Принято считать, что я жестокий и грозный великан, покупающий детей, чтобы пить их кровь?

— Да, лорд, как бы это ни было неприятно, но я слышала что-то подобное.

— Я недавно в этих землях, и молодой король дал мне по заслугам. Часть моих воинов отправится в его армию. Самые лучшие…

— Уверена, что самые лучшие остаются здесь, — я даже хмыкнула, не в силах сдержать смешок.

— Никто еще не говорил со мной вот так…

— Искренне? Лорд, вы можете меня выгнать за мой язык, но дело ведь не изменится. Вы сами позволили мне говорить. И пришли сюда сами и слушаете меня. Я могу быть неправа и уже убедилась в том, что вы не жестоки, — пытаясь хоть немного скрасить свои слова, умаслить лорда, я все же не могла не сказать правды.

— Ты другая. И мне это нравится. Надеюсь, нас никто не слышит, и завтра каждая крестьянка не начнет давать мне советы, — он засмеялся, широко улыбнувшись. Я засмеялась тоже.

За этим нас застала Нита. Она смотрела то на меня, то на лорда, пытаясь понять, в какую сторону проще ретироваться.

— Лорд, а что, если ребенка продали сюда не по воле матери. Что, если она захочет вернуть его, — спросила я, как только Нита ушла за угол.

— Да? Такие дети есть в замке? — он так пристально посмотрел на меня, что я вряд ли смогла бы притвориться, что вопрос пространный.

— Если бы были… — не решившись снова признаться, почти шёпотом спросила я.

— Только Элоиза знает, чьи это дети…

— Они как-то записаны? Но они растут, меняются. А Элоиза, уверена, забудет: кто есть кто.

— Это ее работа, — уверенно ответил лорд. Но мне это не казалось правдой.

— Вот сейчас вы различите, кто из этих детей тот самый… — я не решилась продолжить о принце, но уверена, лорд понял, о чем я говорю.

— Я нет. Но Элоиза знает, — лорд начал раздражаться.

— Хорошо, так что, если мать придет, вернет деньги или отработает, чтобы забрать своего малыша?

— Я не знаю. Такого еще не было. Ни разу.

— Лорд, представьте, что этот день настал. Вопрос у меня только один: вы отдадите ребенка матери? — голос мой прямо давал понять, что я говорю не о факте передачи, а о том, кто же на самом деле наш лорд: жестокий скупщик или сердечный человек, пекущийся о детях, которых могут бросить или «нечаянно» приспать.

— Я бы отдал, Либи, — тихо сказал лорд и встал. — Я должен уйти.

— Могу я предложить вам что-то новое с девочками? Я думаю, не стоит отдавать в монастырь всех. Найдутся те, кто против, кто хочет жить полной жизнью: иметь семью, детей. Они ведь и правда станут воспитывать детей в уважении к вам. Только потому, что вы когда-то дали им выбор и помогли на начальном этапе. Своим трудом, я уверена, они могут возместить все ваши расходы, — не унималась я.

— Если найдется хоть пара тех, кто хотел бы остаться в деревне и вместо работы с нитками ковыряться в навозе, я пойду тебе навстречу, — уверенно ответил лорд и пошел к баракам мальчиков.

— Он же сказал… Он сказал, что отдаст мою дочь! — голос Ниты за моей спиной чуть не заставил подпрыгнуть. Эта любопытная варвара не ушла. Просто спряталась и подслушивала!

— Нита, пока рано говорить об этом. Давай я сама это сделаю. Только ни в коем случае не говори Севии. Не говори девочкам. Они могут навредить, — я на одной руке удерживала малыша, а другой схватила руку Ниты. — Пообещай мне, что не испортишь ничего!

— Хорошо, только прошу, скажи ему. Иначе, иначе… ее переведут, и я больше не увижу свою крошку.

Глава 21

Сначала мне показалось, что жить становится легче. Но мне действительно показалось. Нахапав себе каких-то совершенно несвойственных мне инициатив, я металась между своими прямыми обязанностями и девочками кружевницами.

Во-первых, мне было их жаль, а во-вторых, мне почему-то показалось, что это место теперь навсегда станет моим домом. И раз так, нужно хоть что-то в этом доме устроить по-своему.

Иногда я чувствовала, что мной руководит непривычное мне желание первенства, ведь всю свою жизнь я была серой мышкой. Если бунтовала во мне Либи, то я все равно удивлена: ведь девушка, позволившая продать своего ребенка, не похожа на лидера. В общем, разобраться в себе мне еще предстояло.

Кружевницы начали реагировать на меня после третьего посещения: пять пар глаз теперь внимательно наблюдали за мной, ожидая очередного рассказа о жизни вне монастыря. Я, как тот человек, который агитирует присоединиться к колхозу, не сильно внушала доверия, но привлекала их знатно.

— Лорд пообещал, что если хоть пара из вас решится остаться в замке, он разрешит вам выбрать себе мужа и разрешит построить в деревне дом, — закончила я и уставилась на Сюзанну.

— Ой, девочка, не много ли ты обещаешь? — эта пожилая и повидавшая жизнь женщина не была настроена против и вроде даже все больше ко мне располагалась.

— Лорд так и сказал мне. Можно продолжать плести кружева, можно вязать. Я могу научить каждую из вас вязать одежду для детей и взрослых. Нужно шить белье для мальчишек, которые, как и вы, живут при замке, — после слов о мальчишках двое опустили руки с кружевами и, посмотрев на меня, замерли.

— А ты не знаешь, где мой брат? — тонко пропищала одна: светлоглазая, с очень тонкими чертами лица и белоснежной кожей, под которой видны тонкие венки.

— Ммм… А сколько ему лет? — я боялась потерять с ней связь, которая каким-то чудом появилась благодаря ее вопросу.

— Нас забрали пять лет назад. Мне было десять, а ему около трех лет, — откашлявшись, ответила она.

— Я не знаю. Ведь я видела только взрослых, которые тренируются в поле. А как его зовут?

— Марко, — девочка готова была заплакать.

— Не надо вспоминать этого, Ливания, — строго, но мягко попыталась успокоить ее Сюзанна, а потом так глянула на меня, что я замолчала.

— Я пойду, — почти прошептала я и встала.

— И прежде чем прийти снова, подумай, сколько