Она и зверь. Том 2 - Maginot

бессмысленное противостояние – и точно свихнется. Но едва она сделала шаг, Артур торопливо схватил ее и развернул обратно.

– Я же говорю это ради твоего блага, как ты не поймешь?

– Ради моего блага? Если так, то просто оставьте меня, наконец, в покое! Это и будет для меня благом!

В голосе Джесси звучало плохо сдерживаемое раздражение. Ведь, взглянув противнику в лицо, она вспомнила, что человек, осмелившийся ее поучать, на год младше ее самой. Ростом и телосложением Артур уже походил на взрослого мужчину, но в глазах его было что-то совсем детское, отчего он казался еще моложе. Люди говорили, что они с Астиной сверстники. Но на деле между ними зияла пропасть.

Джесси старалась скрыть истинные чувства, но, увы, она не была аристократкой, умело владеющей искусством лицемерия. А потому презрение ее читалось вполне отчетливо. Артур же, болезненно чувствительный к малейшим признакам пренебрежения, естественно, взбесился еще сильнее.

– Послушай, даже мужчинам-простолюдинам трудно стать рыцарями. А ты всерьез думаешь, что сможешь осуществить эту нелепую мечту? Поверь, ничего хорошего из этого не выйдет. Лучше уходи сама, не заставляй наш славный орден краснеть за твои провалы.

– И откуда бы вам знать, что ничего не выйдет, молодой господин?

– Ты вообще представляешь, что такое рыцарский экзамен? Слышала, что нужно ехать в столицу и проходить государственную проверку?

Джесси действительно знала мало подробностей, поэтому слушала внимательно, хотя источник информации ее порядком раздражал.

– У знати и простолюдинов даже процедура проведения экзамена разная. Аристократы с рекомендательным письмом минуют отборочный тур, в то время как простой народ несколько дней толпится на площадке, выясняя, какова же будет очередность сдачи.

– Это… я знаю.

– В этот момент людей там столько, что никто и не думает о том, чтобы навести порядок. Участников запихивают в палатки и бросают на произвол судьбы. Ты думаешь, там будет какое-то особое обращение к девушке? Нет, тебе предстоит две недели прожить в палатке, битком набитой мужиками.

Артур становился все злее. Он мечтал выжить Джесси из ордена, но и лгать не собирался: правда и так звучала достаточно устрашающе.

– Простолюдинам без выдающихся способностей делать там нечего, так что уровень участников… скажем так, впечатляющий. Пусть ты и сильна для девушки, но на фоне талантов остальных кандидатов твои навыки покажутся… как бы выразиться деликатнее… жалкими. Тебе не любопытно, что станет с тобой в этом аду?

– Но ведь женщины-рыцари существуют…

Джесси нервно сглотнула. Заметив это, Артур злорадно усмехнулся:

– Женщины-рыцари – не более чем спутницы знатных дам. Естественно, все они благородного происхождения. Женщин, которые, как ты, размахивая мечом, собираются сдавать рыцарский экзамен, просто нет.

– Но ее высочество эрцгерцогиня…

Джесси вспомнила, как Астина демонстрировала потрясающее мастерство на каждой утренней тренировке. Артур с готовностью растоптал и этот слабый росток надежды:

– Эта женщина сильна от природы, но она и не собирается становиться рыцарем, как ты. – Он презрительно фыркнул. – Очнись уже, у тебя нет никаких шансов. Лучше подайся в наемницы и успокойся!

Артур самодовольно скрестил руки на груди, его глаза сияли торжеством. Теперь-то эта упрямица уж точно расплачется и начнет паковать вещи. Ну а он доложит эрцгерцогине, какой же слабачкой оказалась ее протеже, и та изгонит ее.

Джесси стояла с опущенной головой. Артур не сомневался: не пройдет и десяти минут, как она сдастся и отступит. Но когда Джесси подняла на него глаза, в них не было и намека на слезы. Лишь ярость и немой упрек. Не ожидавший такой реакции Артур невольно отступил на шаг. Джесси крепко сжала кулаки и, закусив губу, долго пронзительно смотрела на него.

«Вы только взгляните на этого недомерка! – кипела она. – Повезло родиться богатеньким, и теперь строит из себя невесть кого!»

Джесси жгло чувство несправедливости. У него есть всё, а он пытается отнять у нее последнюю надежду лишь потому, что лично ему противно видеть ее. Она и так прекрасно знала свои недостатки. Знала до последней мелочи: простолюдинка, да еще и женщина. И понимала, что это никак не вяжется с понятием «рыцарь».

Но эрцгерцогиня верила в нее. И Хиссен тоже. Поначалу он выглядел озадаченным, но все же ни разу не усомнился в том, что ей это будет по плечу. Хотела бы она так и остаться полной надежд, но этот заносчивый сопляк, похоже, не собирался оставлять ей и крупицы веры в себя. Да не будь он аристократом – давно бы получил кулаком в нос!

Наконец Джесси прошипела:

– Если вы продолжите говорить одни гадости, то все вас возненавидят, молодой господин. Если это уже не произошло.

Джесси ударила в больное место. Чувство отверженности преследовало Артура везде, куда бы он ни шел. Даже в Аталленту он попал лишь потому, что родители, наконец, признали поражение в борьбе с собственным чадом и с облегчением выставили его из дома.

– Да что ты можешь знать! – взорвался юноша, краснея.

Глядя на мечущегося в ярости Артура, Джесси едва слышно прошептала:

– Сами наговорили кучу гадостей, а стоило услышать что-то про себя – так взбесились. Что, правда глаза колет?

– Что? – Артур аж подпрыгнул от возмущения. – Ты мне сейчас…

Но Джесси уже его не слушала. Стремительно развернувшись, она бросилась к казарме. Ошеломленный неожиданным выпадом, Артур на миг застыл. Очередная попытка выдворить ее из поместья с треском провалилась.

Но, сделав несколько шагов, Джесси вдруг обернулась. Ее губы дрожали от едва сдерживаемой злости, в глазах плясали опасные огоньки.

– И вообще, вы не единственный, кто здесь ненавидит!

– Что?

– Я вас тоже терпеть не могу! – бросила Джесси и помчалась прочь.

Артур взорвался от негодования:

– Эй! А ну, вернись сюда! Я с тобой еще не закончил!

Но Джесси, разумеется, и не думала возвращаться. Выпустив пар, Артур растерянно уставился ей вслед.

– И что это было?..

С подготовкой к воплощению плана мести в жизнь было покончено. Настал день отъезда. К этому моменту Хиссен в совершенстве овладел развязной походкой бывалого пьянчужки, что радовало Астину, но убивало остатки рыцарского достоинства в Хиссене. Впрочем, его жалобные стенания: «Боже… я осквернен…» на каждой подобной тренировке давно стали поводом для бесконечных шуток среди рыцарей Аталленты.

– Счастливого пути, – пожелал эрцгерцог.

– Благодарю. – Приподняв край платья, Астина изящно присела в реверансе.

Несмотря на всю прелесть супруги, взгляд Териода был устремлен совсем в другую сторону. Он с подозрением разглядывал неброскую ткань, которой сверху были задрапированы коробки из «Ателье Асилии», и эрцгерцог прекрасно представлял, какой ужас скрывается в них. Знал он и то, что этот с виду