Перекресток двух полос - Оксана Алексеева

– Уходим, да. Спасибо за попытку, Захар Максимович, но мы без вас раньше справлялись – преспокойно справимся и теперь.

– С чего вдруг крысы с корабля побежали? – Базука нахмурился.

– Вы для начала между собой разберитесь. Предвижу рамсы такого уровня, что никому здесь не поздоровится. Еще и электрику закоротило. Фигли тут делать без света? Надеюсь, останемся без взаимных обид.

Без света? Муниципалитет все-таки очнулся и решил исподтишка гадить? Так это не вопрос – все можно уладить, зря Захар до сих пор шишек жалел. Но о чем еще сутенер вякнул? Обескураженный и ничего не понимающий Базука прошел по инерции еще несколько шагов, увидел возле здания людей, которые тоже с вещичками спешили на выход, но при его появлении застыли и начали мяться на местах, насвистывая в воздух, изображая беззаботную прогулку. Захар очнулся и схватил за локоть охранника, притянул к себе:

– Что здесь происходит?! Какие еще рамсы – между кем?

– Так… между вами, – тот и боялся говорить, и не мог совладать с языком. – Рудольфа убили. Кирилл уже полчаса пытается до вас дозвониться.

Кровь отхлынула от лица. Он сам убавил звук на телефоне, чтобы мелкие проблемки не мешали ему наслаждаться Верой. И такое пропустил. Захар в хрипе не мог узнать свой голос:

– Как?.. Кто? А Андрей… Черт, где Андрей?!

– Так он и убил. Сидит, вас ждет.

– Чего?..

– Ну да, он даже не пытался сбежать. Вы уж давайте между собой сами. А я лучше охранником в супермаркет устроюсь. Там зарплата меньше, зато соцпакет. И электричество.

Как раз о соцпакете Базука и думал, пока передвигал ноги. Распахнул дверь в апартаменты, куда сам заселил Андрея, и в полной мысленной тишине рассмотрел друга, сидящего на кровати. Перешагнул через тело некроманта – того даже убрать никто не додумался. А сам пытался сделать вдох и выдох, затем еще раз вдох и выдох. Он и с расстояния в несколько метров видел, что Андрей не ушел вслед за создателем. Скорее наоборот: заметно посвежел, обзавелся совсем забытой улыбкой, а главное – его глаза блистали самым человеческим, самым приятным серым оттенком, а не были полупрозрачными мутными стекляшками.

Захар пошатнулся, осел на ближайший стул, а выдавить смог только:

– Как?

Друг тихо рассмеялся, отчего в груди заболело:

– Вот так, Захар. Сам не знаю, как такое произошло. Он пытался надо мной контроль перехватить, а меня как будто прорвало. Инстинкт какой-то – расколоть череп и добраться до его мозгов. Добрался. До сих пор тошнит.

– А-а, – выдохнул Базука и потряс головой. – Мне же об этом говорили… Ты свое начало должен был уничтожить. Неужто в прямом смысле?! Погоди, я сейчас соберусь, погоди… И ты вернулся?!

– Как видишь.

– Вижу, – он смотрел на Короленко и наблюдал на его премерзкой морализаторской физиономии всю гамму человеческих эмоций, которые уже и не надеялся там рассмотреть. И просто говорил вслух, чтобы мысли каким-то образом прозвучали рядом с его ухом и заставили их принять: – И ты вернулся… Это что-то из их книги. Но ты здесь… Почему? Логичнее было бы предположить, что ты перевыберешь сторону.

– Логичнее, – согласился тот. – Так и хотел. Но передумал.

– Почему же?

– Потому что ты с момента моей смерти ни разу не допустил мысли меня бросить. Каким бы я был лучшим другом, если бы отвернулся от тебя… – он подбирал правильное окончание фразы несколько секунд: – с момента, как осознал твою полусмерть.

– То есть из благодарности? Но ты же знаешь – я тебя просто использовал.

– Именно так ты и должен был сказать, – Короленко усмехнулся. – А еще я сейчас соображаю иначе, не могу абстрагироваться от эмоций. И понял кое-что, на что не обращал внимания раньше. Именно тебя злой дух почти и не изменил. Ты, по сути, и в прежнем состоянии был способен творить то же самое. А это означает, что все, кто делал ставку на твою личность, ни разу не ошиблись. И я не ошибаюсь, продолжая считать тебя лучшим другом.

– Я рад… – прошептал Базука еле слышно. – В смысле, я действительно рад. И насрать на то, что ты моего главного осведомителя кокнул. Но теперь я тебе не смогу доверять, это ты понимаешь? Ты же в любой момент переметнешься.

– Не доверяй. А я не буду доверять тебе. Мы как-то и без этого неплохо раньше справлялись. Но и на мозги тебе капать ты мне не запретишь.

– А, точно… Тогда я лучше пойду. Капай себе сам, я вот по назиданиям вообще не соскучился.

Базука вывалился на улицу, прошел дальше, не обращая ни на кого внимания. Вспомнил о важном, вытащил смартфон.

– Вера, – позвал он, когда его девушка сняла трубку. – Бросай шопинг и ложись спать. У нас больше нет информатора.

– Что? – она звонко рассмеялась. – Ты так увлекся, что его прикончил? Ах, Захарчик, ах, затейник!

Он не выдержал и заорал, чтобы перестала ехидничать:

– Спать ложись, говорю! Ты слышать плохо стала?!

– Так ты на меня теперь и орать взялся? – Он сразу представил, как ее губы надуваются. – Может, еще и по роже бить начнешь?

– А чему ты удивляешься?! Я есмь Зло! Только, похоже, меня тут никто всерьез не воспринимает! Вам весь город к чертям собачьим расхреначить, чтобы слушаться начали?!

Она просто бросила трубку. Тоже с характером, змея подколодная.

С универа можно валить. Надоело здесь. И собранная толпа уже поперек горла – даже задерживать неохота. Жалко только клиентуру, которую по крупицам собирали, но это дело наживное. Да и отцу сразу такая конкуренция не нравилась, хотя вслух он только одобрял.

– Андрей! – Базука уже обуздал шок и бодрым шагом вернулся. – Мы отсюда уезжаем, придумаем что-то поинтереснее. Но для начала надо все обыскать. Если Рудольф с кем-то еще общался, то у него должно быть средство связи. Ищем везде – каждый сантиметр надо осмотреть, он мог спрятать рацию или мобильник где угодно.

Он и каждого пойманного бандита на этот предмет допросил, но все, как один, утверждали одно: левая рука Базуки общался только с местными и никуда без Захара не выезжал. Здание пустело, но они упорно шли из одной