Нежеланная жена дракона, или Император готовке не помеха! - Злата Тайна

до отвала поджаренного хлеба с мёдом. Лео и Аристарх с упоением пересказывали свои подвиги, а леди Изабелла с наслаждением принимала комплименты в адрес своего каллиграфического гения.

Я сидела в углу, смотрела на свою странную, пёструю семью и улыбалась. Мы сделали это. Мы переиграли систему. И впервые за долгое время я почувствовала себя не жертвой обстоятельств, а хозяйкой своей судьбы. Правда, казалось, будто с каждым днём я наживала себе не только новых друзей, но и врагов. Я не знала, может ли ещё Гронк как-то навредить мне, пытаясь отомстить за поражение на аукционе. Но теперь, по крайней мере, я буду к этому готова.

Глава 28

Утро в «Гнезде» выдалось прохладным и туманным. Запах влажного камня и далёкого дыма смешивался с привычным ароматом дрожжей из печи, где Эльза пекла хлеб. Я как раз выставила на улицу деревянную стойку с утренним меню завтраков, как услышала знакомый хриплый голос.

— Ноша для Вас, хозяюшка! Тяжёлая, зато душистая, ух!

Сердце ёкнуло. На пороге, отдуваясь и смахивая пот со лба, стояли Игнат и крепкий, бородатый мужчина в капитанской куртке — сам Степан. За их спинами красовались три увесистых мешка, от которых так вкусно и горько пахло моим спасением, моим счастьем — зелёными кофейными зёрнами.

— Капитан, — кивнула я, стараясь сохранять деловую невозмутимость, хотя внутри всё пустилось в пляс. — Рада Вас видеть.

— Взаимно, леди Амброзия, — Степан окинул взглядом зал, и в его глазах мелькнуло одобрение. — Место у вас — что надо. Уютно. А этот парень, — он хлопнул Игната по плечу, — только и твердит, что о Вашем рагу. Говорит, ради него в огонь и в воду готов.

Игнат покраснел, как спелая «солнечная ягода», и уткнулся взглядом в половицы. Я с трудом сдержала улыбку. Приятно, когда твоё дело кому-то по-настоящему дорого.

Расчёт был небыстрым и серьёзным. Золотые кроны звенели, переходя из моих рук в мозолистую ладонь капитана, но я ни на секунду не пожалела. Когда мореходы, довольные, удалились, я обняла шершавый мешок, прижалась к нему щекой и глубоко вдохнула. Запах далёких морей, солнца и бодрости. Теперь всё было в моих руках.

Работа закипела. Я водрузила чугунный котелок на самый слабый жар, и на помощь, как всегда, пришёл мой верный Пепсомар. Дракончик, наученный горьким опытом, теперь подходил к делу с невероятной серьёзностью. Он усаживался напротив, набирал в лёгкие воздух и выпускал ровную, тонкую струйку пламени, не отрывая своих голубых глаз от зёрен. Я же, стоя на коленях, постоянно помешивала их деревянной лопаткой. Воздух на кухне густел, наполняясь сначала запахом свежей травы, а потом — тем самым, божественным, ни с чем не сравнимым ароматом обжаренного кофе. От этого запаха просыпались даже призраки.

— О, этот аромат! — пронеслось у меня над ухом. Леди Изабелла парила в воздухе, закрыв глаза с блаженным видом. — Он напоминает мне о бале у герцога де Ланжа… правда, там пахло духами и пудрой, но интенсивность ощущений та же!

Лео, тем временем, с азартом молол остывшие зёрна в огромной ступе, напевая под нос какую-то весёлую морскую песенку, подхваченную у Игната. Аристарх стоял в стороне, скрестив руки, и наблюдал за процессом с видом полководца, оценивающего новое, доселе невиданное оружие.

— Концентрат бодрости, — проворчал он одобрительно. — На поле боя такой штуке цены бы не было. Да и на карауле в сон не потянет.

К вечеру на нашей большой грифельной доске красовался новый, диковинный список. Я вывела его мелом с особым старанием:

· «Драконий вздох» — для тех, кому нужно парить над проблемами. (Под этим названием я подразумевала крепкий эспрессо).

· «Пробуждение Феникса» — чтобы восстать из пепла усталости. (Так я назвала американо).

· «Шёлковое облако» — нежность, что укрощает самый жгучий «Вздох». (Это был латте).

· «Вельветовые сумерки» — сладкая нега и бархатный покой. (В обычный капучино я решила добавить корицу и мёд).

· «Шепот Пустыни» — прохлада для истомлённой жаждой души. (Кофе со льдом и кардамоном — идеально для жаркого летнего дня).

Слух о «напитках, прогоняющих сон на целые сутки», разнёсся по городу с быстротой, достойной почтового дракончика. И уже вечером, когда солнце клонилось к закату, окрашивая улицы в багрянец, в «Гнездо» вошла группа дворцовых стражников. Они сняли шлемы, устало уселись за дальний стол, и их доспехи мягко звякнули.

— Слышали, у вас тут зелье от сна продают, — сказал самый рослый, проводя рукой по лицу. — Нам ночной дозор стоять сегодня. Дайте нам чего-нибудь такого, чтобы глаза не слипались.

Я кивнула и принялась готовить. Пока я взбивала молоко для «Шёлкового облака», я чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Один из стражников, молодой парень с умными, внимательными глазами, неотрывно следил за моими движениями. Не с вожделением, нет. С… узнаванием? Меня бросило в холодный пот. Он смотрел так, будто пытался вспомнить, где видел эти руки, этот поворот головы. Я отвернулась, стараясь скрыть лицо в тени, и сделала вид, что поправляю занавеску.

— Ваш заказ, — сказала я, ставя перед ними подносы с дымящимися чашками. Голос мой прозвучал чуть более хрипло обычного.

Стражник, не отводя взгляда, взял свой «Драконий вздох», отпил глоток. Его брови поползли вверх.

— Крепко… Но… хорошо. Спасибо, хозяйка.

Они выпили свои напитки, поболтали о чём-то своём, оставили на столе щедрые монеты и ушли, звякая доспехами. Я стояла за стойкой, прислушиваясь к отдаляющимся шагам, и только когда дверь окончательно закрылась, позволила себе выдохнуть. Пронесло. На этот раз пронесло.

Позже, пересчитывая выручку, я не могла не улыбнуться. Монеты, заработанные на кофе, лежали отдельной, приятно тяжёлой кучкой. «Гнездо» обрело своё собственное, уникальное сокровище. И пусть за ним теперь охотилась не только городская знать, но и дворцовая стража. Главное, что пока — удача была на моей стороне.

Глава 29

Неделя, последовавшая за введением кофейного меню, пролетела в сладком, кофеиновом угаре. «Гнездо Дракона» гудело, как растревоженный улей, с утра до позднего вечера. Звон монет в железной шкатулке был самой приятной музыкой, а запах жареных зёрен стал визитной карточкой всего переулка. Даже Пепсомар, нанюхавшись, носился по балкам с удвоенной энергией, оставляя за собой дымные следы невиданной прыти.

Именно в один из таких дней, ближе к вечеру, когда солнце уже не жарило, а ласково золотило крыши, в таверну вошел незнакомец.

Он появился бесшумно,