Призрак дождя - Маргарита Дюжева

перед теми, кто еще не потерял надежду, а я думал лишь о том, как бы сбежать с Рейнер-Бэй. И состояние мое непонятное угнетало еще сильнее. Я чувствовал себя не в своей тарелке, маялся, то испытывая апатию, то дикое желание куда-то бежать и что-то делать. Порой накатывало так, что глаза слепило от ярости, хотелось разнести весь остров на щепки, стереть его с лица земли.

Зачем? Ответа не было. Как и объяснения тому, почему меня бросало из крайности в крайность.

Вот и сейчас. Я только завалился спать, но через десять минут уже поднялся и отправился в комнату Мины. Медом там что ли намазано? Я уже не пытался бороться с самим собой, просто шел, уныло заправив руки в карманы.

Тихо отворив дверь, я шагнул внутрь. На прикроватном столике неярко мерцал ночник. Несмотря на жару, Мина спала, укрывшись одеялом по самые уши, а измотанная Роззи задремала, привалившись к одному из кроватных столбов.

Я тронул ее за плечо. Женщина сонно заморгала, потерла ладонями заспанное осунувшееся лицо и надломленным голосом произнесла:

— На минуточку ведь присела, и как вырубило.

— Иди к себе.

— Нет, хозяин, смотреть за ней надо…

— Я посмотрю.

Она снова завела песню о том, что хворь у девчонки непонятная, что нельзя никому заражаться, а сама Роззи уже настолько стара, что и не жалко. Уверен, она еще долго продолжала причитать, после того как я выставил ее за дверь.

В комнате сразу спокойнее. Я опустился на край кровати и уныло уставился на спящую Мину.

— Что же с тобой не так-то? — спросил, прекрасно понимая, что ответа не будет.

Она только нахмурилась на миг, будто сквозь сон услышала мой голос, но потом складка между бровями разгладилась, и на лице снова появилось безмятежное выражение.

Я приложил ладонь ко лбу. Он был холодным и липким от пота. Кажется, жар временно отступил, сдавший перед напором заботливой Роззи. Надолго ли?

Поддавшись внезапному порыву, я провел по гладкой коже, спустился по ровному, чуть вздернутому носу, обвел пальцем контур ярких губ. Мягкие.

— Идиот. Просто идиот.

С этими словами я все-таки убрал руку от ее лица. Во всем виновата жара, настолько мрачная и выматывающая, проникающая в каждый уголок и заставляющая мечтать о холоде и дожде, что немудрено поплыть мозгами.

Еще раз убедившись, что с Миной все в порядке и помощь не нужна, я устроился в кресле возле кровати и приготовился к долгой бессонной ночи. Однако дрема накатила внезапно. Казалось, я только прикрыл глаза, и уже через миг погрузился в тяжелую пелену, наполненную шелестом дождя и раскатами грома.

В этом сне мне явился Рейнер-Бэй во всей своей мрачной красоте. Над ним все-таки клубились грозовые тучи, но вместо жары хлестал оглушающий ливень. Настолько плотный, что постепенно черный остов замка исчез за мутной стеной. Единственным ярким пятном в сером мире остался пульсирующий багрянцем свет от жемчужины высоко на утесе. Я смотрел не него и с каждой секундой креп в уверенности, что нельзя допустить угасания, и что одному с этой задачей мне не справиться.

Но…разве я один?

Обернувшись, я увидел рядом с собой Мину. В длинном светлом платье, с распущенными волосами, которые несмотря на потоки воды с неба, оставались сухими и неспешно вились на ветру. Она улыбалась, и от этой спокойной теплой улыбки внутри засыпали демоны, гасло раздражение, рассыпалась вдребезги угрюмая обреченность и мысли о том, что ничего нельзя исправить. Можно…

Хороший сон, приятный. Уютный. Такой, что не хотелось просыпаться. Наоборот, переполняло желание остаться здесь, подставляя лицо свежему ветру и сжимая в объятиях хрупкую девушку…

Объятия?

Словно толчком меня выкинуло на поверхность, моментально разгоняя остатки сна.

Я ни черта не в кресле! На кровати, притянув себе под бок мирно посапывающую Мину!

— Ох ты ж… — отдернул от нее руку, как от огня.

Когда я умудрился перебраться сюда? Не помню. В голове ни одного проблеска, только мягкая вата, не желающая отпускать из своего плена.

Медленно, стараясь не скрипеть матрасом, я перекатился на край и встал с кровати. Руки еще хранили сонное тепло девичьего тела, а сердце неистово гудело. Я обернулся на спящую Мину и во рту пересохло от желания лечь обратно.

Черт знает что творилось. Я не узнавал сам себя, будто кто-то другой вселился в привычную оболочку и поступал так, как ему заблагорассудится.

К счастью, в коридоре раздались торопливые шаги. Кто-то очень спешил. Я предусмотрительно отошел от кровати еще на пару шагов, чтобы не давать повода для сплетен и домыслов, а спустя миг, к нам ворвалась запыхавшаяся Роззи:

— Хозяин! Боги услышали наши мольбы. На горизонте появился корабль!

— Присмотри за ней, — скупо приказал я и поспешил прочь.

Вроде надо было радоваться, что помощь на подходе, но в тот самый момент, когда я выбрался на террасу каменного парка и увидел вдалеке корабль с наполненными парусами, мной одолевали разные чувства, но радости среди них не было.

Глава 9.5

Со смотровой площадки было хорошо видно, как небольшой маневренный корабль подходит к причалу Рейнер-Бэй. Там уже поджидал Бен. Матросы сбрасывали швартовы, он крепил их на кнехты, потом спустили деревянный трап.

Первым на берег сошел капитан. Они с Беном пожали друг другу руки, о чем-то переговорили, и после этого команде была дана отмашка на разгрузку. Моряки начали носить ящики и плетеные корзины с товарами, выкатили несколько бочек.

Работа продвигалась споро. Было видно, что капитану и команде не терпится покинуть неприветливый остров, который и в обычное-то время производил мрачное впечатление, а сейчас и вовсе угнетал одним своим видом.

Я полностью положился на Бена и не вмешивался в процесс разгрузки. Наоборот, стоял наверху, испытывая глухое раздражение от присутствия чужаков, и не имел ни малейшего желания принимать участия в этом процессе.

Лишь когда все добро было разнесено по кладовым и трюмам, и причал полностью опустел, я отправился вниз. Пора было отдавать самый ценный груз.

Каждая ступень каменной лестницы, ведущей по склону к пристани, отпечатывалась надгробьем в памяти. Ноги шагали через силу, медленно, отказываясь починяться моей воле. На сердце давило.

Внизу я встретил Бена-младшего. Он сидел на позеленевшем прибрежном валуне и теребил в руках пожухлую травину. Вид у него был несчастный и даже потерянный. Он только на миг взглянул на меня и отвернулся, но в мимолетном взгляде мне почудился упрек. Будто в чем-то