Льдинка - Мария Печурина

красном свете. Я выхожу на охоту. Двигаюсь молниеносно. Эти сопляки заслуживают хорошей взбучки. Секунда, и я сжимаю горло парня, в следующую он летит к противоположной стене, где я его уже поджидаю. Снова хватаю его за горло и рывком поднимаю на уровень своих глаз. Он такой слабый… я чувствую биение его пульса под своей ладонью.

— Знаешь, что они там со мной делали? — шиплю я. Мои слова должны сейчас слышать все остальные в зале. — Они ломали мои кости. Все. Потом ждали, когда я восстановлюсь, и снова ломали… Каждую. Мою. Кость.

Глаза у парнишки как у побитой собаки. Он не может говорить, но вид у него такой, будто он сейчас разрыдается. Ну, еще бы. Видимо, Маркус упустил из виду тот факт, что они ни разу не видели разъяренной вампирши. А выгляжу я скорей всего эффектно — растрепанные волосы, глаза, затянутые красной пеленой и клыки, которые царапают нижнюю губу.

— Интересно, сколько бы выдержал ты? — улыбаюсь я. — О, я совсем забыла… ты еще смертный.

Отпускаю шею парня. Хватаю его за руку и дергаю. Вывих плечевых суставов ему обеспечено. Он кричит и падает на колени. Я присаживаюсь рядом. Никто не подходит ко мне. Я же знаю, что Зод где-то маячит сзади. Они не дадут мне убить этого сопляка, но, видимо, не против, если я научу этого парня манерам.

— Я знаю, это так приятно болтать языком, но еще приятней его вырывать, — шиплю я.

Глаза парнишки округляются. Надеюсь, он не наделал себе в штаны. Беру его за подбородок и чуть сжимаю.

— Я выросла там, где каждое слово может стать последним. Чем меньше ты треплешься, тем выше твои шансы выжить. А еще там по ночам было холодно, никто не давал тебе пищу просто так. Ее нужно было заслужить. А что сделал ты, чтобы попасть сюда? Родился в нужной семье? Думаешь, что власть — это главное?

— Что здесь происходит? — громыхает за моей спиной голос Маркуса.

— А вот и король, — улыбаюсь я дрожащему сопляку в моих руках. — Не хочешь повторить то, что ты сказал своим дружкам? — я склоняюсь к его уху. — Ты можешь меня ненавидеть и презирать, но не смей порочить имя короля, — и добавляю с улыбкой. — И я с ним не сплю, если тебя это так волнует.

Чья-то рука ложится мне на плечо. Я поднимаюсь с колен. Раскаиваться о сделанном буду позже. Я разворачиваюсь, и время замирает. Это не Маркус. На меня смотрит лицо, которое я уже видела больше, чем два раза. Я перевожу взгляд на руку воина. На предплечье красуется татуировка. Картинка из прошлого мгновенно мелькает в моем сознании. Меня охватывают паника и страх. Я вижу, как к нам приближается Маркус. Он зол. Однозначно зол. Но сейчас все такое неважное. Есть только я, этот воин и мой страх.

— Отведи парнишку отсюда, Рик, — говорит Маркус вампиру.

Дальше я не вижу, что происходит. Я напугана, и единственное, что мне нужно — это бежать. «Они здесь! Они повсюду! Или я схожу с ума».

Я выхожу из зала, иду как можно быстрей. Маркус окликает меня, но я не могу остановиться. Я должна ему сказать, но поверит ли он мне? «Нет! Я безумна». Я только что чуть не убила парня, который просто трепал языком. Я несусь по лестницам или просто дематериализуюсь. Я уже не понимаю, что происходит, пока не налетаю на Маркуса. Он хватает меня за плечи и встряхивает, что-то твердя мне. Я не слышу его слов. В моей голове лишь одна фраза: «Так будет с каждой из ваших женщин! Это только начало!»

— Марианна, — Маркус встряхивает меня еще раз, — что случилось?

— Я… пусти меня, — я начинаю вырываться, но у короля железная хватка.

— Скажи мне, что случилось, малыш, — спокойней произносит Маркус.

— Ничего, — вру я. — Просто мне не следовало так вести себя с парнем.

— И это заставило тебя бежать как от огня через весь дом? — настороженно спрашивает он.

Я вырываюсь и бегу в свою комнату. Знаю, он сейчас придет. Он просто дает мне пару секунд.

Забегаю в гардеробную. Я не буду думать, не сейчас. Мне нужна сумка.

— Что ты делаешь? — возникает король на пороге.

— Я… я должна уехать, — в панике произношу я. — Не могу больше здесь оставаться. Я хочу домой. Хочу к себе домой.

У меня начинается истерика. Мне уже не хватает воздуха. Я медленно опускаюсь на пол и закрываю лицо ладонями.

— Девочка моя, — шепчет мне Маркус, — скажи мне, что случилось.

Я качаю головой. Мне нельзя ему говорить. Я безумна и мои подозрения необоснованны.

— Пожалуйста, — шепчу я, — пожалуйста, я хочу домой…

— Я не могу тебя отпустить. Это опасно.

Я обхватываю его руками. Висну на нем, утыкаясь в его шею.

— Пару дней, пожалуйста, — шепчу я, — хотя бы пару дней.

Он прижимает меня к себе. Я боюсь за него. Я боюсь за всех, кто в этом доме. Они в опасности из-за меня. Я поднимаю голову, беру в ладошки лицо Маркуса. Я хочу, чтобы он смотрел мне в глаза.

— Пару дней, — шепчу я, — только пару дней, пожалуйста.

Я вижу сомнение в его глазах, но в итоге он сдается:

— Хорошо, но я пойду с тобой.

— Нет, — слишком бурно реагирую я. — Мне нужно побыть одной.

— Я пойду с тобой, — с расстановкой произносит он.

— Хорошо, — сдаюсь я. Найду способ от него отделаться на месте.

— Я предупрежу Зода. Собирайся.

***

Через час мы втроем стоим на заснеженной дороге в нескольких сотнях километров от особняка. Я вдыхаю знакомый запах хвойного леса. Нервозность отступает, приходит чувство умиротворенности.

Парни осматривают местность, постоянно вертя головами. Здесь уж точно не может быть врагов. Свое имущество я всегда оформляла на разные имена, поэтому вычислить меня довольно сложно.

Через метров пятьсот лес редеет. Мы видим двухэтажный дом на самом краю обрыва.

— Красиво, — произносит Зод. Я улыбаюсь ему.

Система безопасности здесь разрабатывалась лично мной. Ворота с кодовым замком, камеры наблюдения и датчики движения по всему периметру.

— Вход через гаражи, — предупреждаю я ребят, когда мы проходим через ограждение.

Мы идем к подъемным дверям. Я набираю еще один код, и гаражная дверь ползет вверх. Одновременно с этим включается свет внутри, вырывая из мрака мои любимые машинки — белый внедорожник и спортивный «ягуар». Еще одно место пустует. Там должна была быть машина, которую сожгли вместе с домом.

— Ты любительница машин? — спрашивает Зод.

— Эти красавицы мне просто понравились, — пожимаю я плечами. Губы Маркуса трогает усмешка.