В плену медовой страсти - Элли Лартер

одна знала, где продается самый лучший, самый золотистый жидкий мед в Кринисе.

Как Литий примется отчаянно собирать деньги, чтобы выкупить Керу.

И как забеременеет наконец после долгих лет бесплодных попыток госпожа Мариса, а господин Марсилий поклянется, что подарит своему новорожденному сыну все дары этого мира.

22 глава

Полгода спустя.

Мариса нежно обняла свой округлый живот обеими руками и посмотрела тревожно на Каа-Тсетту:

— Мое дитя в порядке?

Ведьма-целительница убрала в холщовый мешок деревянную трубочку, которой прослушивала живот госпожи, и принялась тщательно умывать маленькие, прочерченные голубыми венками руки:

— Тебе не о чем беспокоиться, у тебя будет настоящий боец.

— Это будет мальчик? Точно? Я могу сказать супругу?

— Говори, говори, — ведьма махнула рукой. — Только не болтай больно много, а то наглотаешься воздуха, и будут газы — у тебя и у твоего дитя. А еще не забывай пить отвар, который я дала тебе. В нем столько силы и полезных трав, что ты будешь бодра и весела до самых родов.

— Я буду пить его утром и вечером, — кивнула Мариса.

— В следующий раз зови меня через два месяца, — наказала целительница.

— Да, Каа-Тсетта, — беременная женщина покорно склонила голову. — Мою благодарность невозможно описать словами…

— И не нужно. Ты дала мне щедрое вознаграждение — этого достаточно. Да пребудут с тобой Каллиста и Эрон и все боги нашего мира, — на прощание Каа-Тсетта положила сухую, похожую на паучью лапку, ладонь на живот будущей матери, прошептала что-то на своем языке — Мариса не разобрала ни слова, — и уже через мгновение точно испарилась из роскошных господских покоев. Только тканевая шторка возле постели колыхнулась, да остался едкий шлейф ее неповторимого запаха: смеси лесных ароматов, рыбьей требухи и кошачьих испражнений.

Когда ведьма ушла, Мариса несколько минут лежала на постели, поглаживая задумчиво свой большой округлый живот. Тот рос с каждым днем, и сердце женщины было преисполнено радости и восхищения. Чувства, которые она испытывала много лет назад, в свою первую беременность, были давно забыты и запечатаны болью воспоминаний от смерти сына, так что теперь она ощущала себя так, словно собиралась стать матерью в первый раз.

— Исмин! — позвала она наконец свою личную рабыню. Ответа не последовало. — Исмин! — Мариса крикнула громче и приподнялась на постели, оперевшись о перину обеими ладонями. Еще через мгновение слева мелькнула тень, шторка снова колыхнулась, и перед ней возникла Кера. Девушка выглядела взволнованно, щеки у нее розовели, дыхание сбилось. Мариса посмотрела на нее недоверчиво: — А ты что здесь делаешь? Разве ты не должна собираться к этому… своему… как его?

— К господину Литию, — напомнила Кера. Она не верила, что госпожа не может запомнить это имя, но каждый раз вынуждена была называть его, снова и снова, снова и снова. — Я отправляюсь к нему сегодня поздно вечером, и у меня все готово для отъезда. А пока я полностью к вашим услугам, госпожа.

— Неужели? — насмешливо хмыкнула Мариса. Иметь двух личных рабынь было для нее весьма утомительно. Иногда она раздражалась, когда звала на помощь одну девушку, а появлялась другая. И сейчас ей было бы приятнее видеть Исмин, о чем она и сообщила Кере: — А где моя вторая рабыня? Я звала ее! Куда она запропастилась? Она нужна мне!

— О, она пошла на рынок за медом… За тем самым, помните? Светлым и тягучим, который вам так нравится. Она знакома с продавцом, и он продает ей самый лучший и свежий мед.

Это было почти правдой: Исмин действительно недавно вернулась с рынка и привезла целый воз с двумя десятками кувшинов меда. Мед в этом доме использовали часто: его добавляли в чай и вино, заправляли фруктовые салаты, обмазывали курицу перед тем, как поставить в раскаленную печь, лечили ушибы и порезы бойцов, отправляли подарочными кувшинами в другие господские дома, наливали в бассейны для утех… Сейчас Исмин была уже на вилле, но Кера не должна была говорить госпоже, где именно.

— Мед! — Мариса словно очнулась. — Конечно, мед! Я должна сообщить господину радостную новость… У нас будет сын! Позови же его сюда скорее! Ох, нет… сначала помоги мне встать!

Исмин окунула указательный палец в кувшин с медом и потом поднесла ладонь к лицу Арвора, чтобы измазать его губы тягучей янтарной сладостью. Арвор наблюдал молча, лежа на звериной шкуре, обнаженный и горячий после нескольких минут страстной любви, что они позволили себе, осмелев, прямо посреди дня, пока большинство бойцов были в бане, господин — в городе на деловой встрече с кем-то из патеров, а госпожа принимала ведьму-целительницу.

После Исмин наклонилась и поцеловала его, жадно слизывая медовый вкус, скользя языком между его губ, сталкиваясь зубами в горячем порыве.

Арвор тоже окунул палец в мед и провел по тонким бровям возлюбленной, тут же сцеловывая янтарную субстанцию, по мочкам ее ушей, по шее и груди… Исмин выгнула спину, готовая снова предаться любви, отдать всю себя во власть любимого мужчины, но в этот момент в дверь отчаянно заколотили кулаком, и они с Арвором одновременно вскочили, пытаясь прикрыться. Неловким движением локтя Арвор задел кувшин с медом, и тот с грохотом разбился. Содержимое тут же янтарной лужей расползлось по земляному полу.

— Сумасшедшие! Госпожа ищет тебя! — влетевшая в камеру Кера тут же сунула в руки Исмин голубое платье, чтобы та поскорее одевалась. — А тебя ищет хозяин! — рыкнула она в сторону Арвора. — Быстрее, быстрее!

— Что, господин уже вернулся? — Арвор лихорадочно принялся натягивать набедренную повязку. Кера повернулась к нему спиной, чтобы не видеть обнаженного мужского тела.

— Что надо госпоже? — встревожено спросила Исмин.

— У госпожи будет сын, — сообщила ей подруга. — Господин собирается устроить праздник для всех патеров и господ города.

Но с праздником не задалось. О его устройстве даже не успели никому сообщить.

Тем же вечером, когда Кера уже покинула виллу в закрытой повозке, посланной Литием, два охранника вышли во двор закрыть на ночь ворота на дополнительный засов, и вдруг услышали, как кто-то отчаянно ломится внутрь, стуча кулаками и скребя ногтями по ржавому металлу.

— Кто там? —