Я спасу тебя, или Десять нелепых смертей Эйрин Миттар - Марина Николаевна Александрова

Подняла взгляд, чтобы оценить место, в которое попала и едва ли не потеряла дар речи. Резиденция снежного барса выглядела внушительно и была окружена по периметру массивным забором из крупного камня так, что самой резиденции и видно-то толком с дороги не было. Зато были видны смотровые посты охраны, расположенные на равном удалении друг от друга по периметру. Само место было окружено лесным массивом, что так же было приятным дополнением к месту работы.

Не то, чтобы я была знатоком того, как живут богатые люди, но такой монументальный забор я видела разве что во дворце в виде крепостной стены. То, что будущего работодателя и потенциально часто убиваемого подопечного хорошо охраняют и без меня — было приятны открытием. Подойдя к массивным воротам, ведущим внутрь усадьбы, я приметила небольшую дверь из темного дерева и тут же пошла к ней. Ворота и дверь были все испещрены магическими символами. Я никогда не изучала детально теорию магии, но кое-что знала, потому как занимаясь диверсионной деятельностью приходилось частенько работать над вскрытием вот такой вот защиты. И теоретическая защитная магия, атакующие плетения всё это приходилось заучивать. Потому как на оборотней не действовала магия прямой направленности, но вот усиленная магией дверь превращалась в непреодолимое препятствие. Просто так такие символы не сотрёшь, если их не прочитать и не найти те, на которые опирается магическое плетение. Обычно символы опоры убирали под обшивку с другой стороны или даже вмуровывали в стены. Магически укреплённые двери неплохое подспорье безопасности.

— Кто на тебя охотится? — прошептала я себе под нос, видя, что на лицевой части дверного полотна нет ни одного символа опоры.

Сделав ещё несколько шагов, позволила своему восприятию мира вокруг полностью раскрыться. С тех пор, как общество оборотней выбрало тот же путь, что и страны, где жили маги и люди, создавая столицу королевства по образу и подобию городов людей и выстраивая экономику по тем же принципам, что и остальной мир, мне кажется жители Фортекса стали больше похожи на простых людей, чем когда-либо. Стремясь за наносными тенденциями в столице некоторые откровенно начинали стесняться своих звериных нужд, становясь заложниками моды на образ жизни.

Я ненавижу Фортекс, а особенно его центр! Как там живут другие оборотни ума не приложу? Смешение запахов, шумов, постоянный контроль над звериной ипостасью, чтобы немного разгрузить нервную систему от обилия раздражителей — это тяжело. Слава богам, что за столицей не спешит остальной Давор и большей частью наше королевство продолжает жить небольшими общинами или родами, в которых можно прислушиваться к внутреннему зверю и иметь относительную свободу. Провинциальные города обычно очень просторные, дома там расположены на приличном расстоянии, как и общественные улицы, чтобы не нарушать определённые границы. К счастью, Терон Аскард, по всей видимости предпочитал работать в своем поместье и это не могло не радовать. Обоняние и слух тут же считало сколько на настоящий момент стражников было на посту и их звериную суть. Потому осторожно постучав в небольшую дверь, я уже знала кто мне откроет её. Процесс досмотра чем-то напоминал тот, что я проходила во дворце. Хорошо, что много вещей не взяла, всё же не очень приятно, когда совершенно незнакомые мужчины копаются в твоем нижнем белье.

— Вас ожидают, шейри Миттар, — в конце концов вручив мне мой вещмешок, сказал стражник и показал куда иди.

При всём желании я бы не заблудилась. К довольно внушительному поместью из серого камня в три этажа вела широкая подъездная аллея, мощённая всё тем же розовым камнем. Вокруг были аккуратно постриженные кустарники и газоны, даже растущие то тут, то там ели казались упитанными и довольными жизнью. На территории поместья царило приятное слуху умиротворение леса и спокойной жизни, позволяющей легко считывать окружающее пространство.

Оказавшись у центральной лестницы ведущей ко входу в дом, я поднялась по ступенькам и замерла, ожидая, когда подошедший с другой стороны мужчина откроет дверь. Его шаги я услышала ещё когда поднималась.

Встречавшим оказался уже знакомый мне снежный барс. Высокий и широкоплечий, фигурой чем-то похожий на самого Терона Аскард, вот только глаза у него были почти черными, а волосы золотистыми, а не белоснежными как у Терона.

— Доброго дня, шейри Миттар, позвольте представиться — Ринар Артар из рода Аскард, младшая ветвь, — приветливо растянул он губы в улыбке.

— Эйрин Миттар из рода Миттар, — улыбнулась я в ответ. — Ветвей не имеем, — выдохнула я, с сожалением понимая, что все наши ветви, к которым мы могли бы принадлежать давно отделены и не известно жив ли кто из тех, кого дедушке и бабушке пришлось оставить на юге.

— Мы вас ждали, — продолжил он довольно миролюбиво, позволяя мне войти внутрь.

Стоило вдохнуть аромат, царящий внутри дома Аскард, как я неожиданно почувствовала себя очень уютно. Странное ощущение волной мурашек прокатилось по спине, отзываясь трепетом в сердце. Удивительно теплое чувство покоя, безопасности, уюта… Когда-то давно, когда ещё был жив отец и вся семья собиралась вместе и детство моё казалось чем-то бесконечным и номинально счастливым… да, именно такое чувство, вдруг укрыло мне плечи, нашептывая, что я вернулась домой…

— Что это? — растерянно прошептала я, невольно передёрнув плечами.

— Что? — обернулся шейр Артар, что уже шел впереди меня уводя за собой в глубь дома.

— Всё в порядке, — кивнула я, стараясь взять себя в руки и подумать чуть позже, что именно так накатило на меня.

Пока Ринар вел меня вглубь дома нам не встретилось по пути ни одной живой души. Было ли это следствием того, что слуги передвигались по дому какими-то отдельными коридорами или же Терон Аскард предпочитал уединённый образ жизни я, конечно же, могла только догадываться. Мы как раз шли вдоль длинного коридора, увешенного портретами мужчин и женщин с белоснежными волосами. Все они были невероятно похожи.

«Обладатели одной породы», как сказал бы дедушка.

Кто-то выглядел совсем юным, кто-то довольно зрелым, были здесь и портреты детей и стариков и под каждым портретом крошечные таблички с именами и цифрами…

«Годы жизни», поняла я.

Мы шли вдоль галереи, которую в знатных родах создавали, называя Памятью рода. Каждый портрет в такой галерее писался уже после смерти оборотня, как посмертное изображение. Обычно это делал художник, который жил и творил в стенах рода и знал усопших ещё при жизни. Его задачей было воскресить образ на холсте, придать ему какие-то особые узнаваемые