Злодейка желает искупления - Татьяна Антоник
Из-за пояса он достал маленький бумажный фонарик в форме кролика.
— Если зажжешь его ночью в саду, можно увидеть, как тени превращаются в духов.
Юнлун схватил фонарик и прижал к груди.
— Правда?
— Проверим в следующий раз, — пообещал Яо.
Он хотел сказать еще что-то, но вдруг мальчик нахмурился.
— Бабушка опять приходила. Говорила, что моя мать была... — он замялся, — плохой женщиной.
Яо Веймин стиснул зубы. Он знал, что старая императрица Джан Айчжу ненавидела наложницу, родившую Юнлуна.
— Не слушай ее, — тихо сказал он. — Твоя мать была доброй и красивой женщиной.
— Она называет ее ведьмой! Хотя сама сущая демоница.
— Тссс... — Яо положил палец на губы. — Не повторяй этих слов при других.
Юнлун надулся.
— Но она и правда ведьма! Злая, противная...
Яо не сдержал усмешки.
— Да уж, грымза еще та.
Мальчик фыркнул, и вдруг они оба рассмеялись — тихо, как заговорщики.
— Я хочу переехать, — неожиданно сказал Юнлун. — Эти комнаты слишком близко к ее покоям.
Генерал задумался. Посмотрел вокруг — на эту роскошную, но холодную клетку.
— Я поговорю с Юншэном, — пообещал он. — А пока... — Он достал последний подарок, маленький свисток, вырезанный из персиковой косточки.— Если тебе будет страшно или одиноко — свисти. Мои люди услышат.
Юнлун бережно взял свисток и спрятал его под подушку.— Ты... ты скоро опять придешь? Не забудешь про меня?
Яо Веймин встал и потрепал мальчика по волосам.
— Через три дня. Принесу воздушного змея. Мы запустим его с западной башни,там самые сильные ветра.
Когда он вышел в коридор, его лицо снова стало строгим и непроницаемым. Зато в груди оставалось тепло и странное чувство вины.
"Как грустно, что такому ребенку досталась такая сложная судьба", — думал Яо, шагая по темным коридорам дворца. — "Вокруг него мало близких, сплошные тени".
Глава 7. Шэнь Улан
О, как же прекрасны были крепкие вина! Или чем там наполнил свое брюхо Шэнь Мэнцзы?
Сначала я жутко перепугалась. На помощь не позвать, все видели, как я уводила молодого господина. А если бы поднялся переполох, вряд ли Шэнь Куон вступился бы за служанку.
К счастью, не пришлось идти по темному пути, даже не попыталась огреть мужчину чем-то.
Он... просто... захрапел.
Навалился на меня мешком и бессовестно захрапел, остановив притязания. Негодяй!
Приятного мало, я едва выбралась, повторно благодаря Небеса, что служанки этого не видели, и Шэнь Мэнцзы не продолжил...
Меня передёрнуло от омерзения. Хотелось теперь помыться... Но я не была госпожой в глазах слуг, по первому зову мне не нагрели бы воды.
Всё равно умылась, как могла. Натёрла шею и руки, лишь бы перестать чувствовать эти омерзительные касания.
Сон не шёл, словно духи меня наказывали, не давая отдохнуть. И утром я встала в таком настроении, что казалось, будто вернулась в мир прежняя тиранша Шэнь Улан.
Пришлось отгонять эту мрачную мысль, запретив себе даже шутить так.
Всё утро я почти не покидала покоев, выделенных для Лю Цяо. Без Фу Кана и некому было особенно следить, как работает каждая горничная, и я злоупотребляла царившей в поместье суматохой. Жаль, но после полудня пришлось всё-таки выйти. И конечно же, как по воле бога демонов, я столкнулась нос к носу со своим обидчиком.
«Это тебе за все прежние грехи, злодейка!» — думала я про саму себя.
— Лю Цяо? — встретил меня наследник. — Мне донесли, что ты проводила меня до спальни.
— Разве я могла вас бросить, господин? — присела я в услужливом поклоне.
— Да, ты хорошая служанка, — похвалил меня сын Шэнь Куона. — Я тебе что-то вчера говорил?
Я неверяще уставилась на молодого мужчину? Сколько он выпил, чтобы забыть, как домогался меня? Или это нормальная практика в этом доме? Впрочем, я не смела призвать его к ответу, а он, может, и не желал перебирать прошлые воспоминания.
Его отец отсутствовал, когда в ворота постучались глашатаи императора.
— Что такое? — нахмурился Шэнь Мэнцзы.
— Новые известия, — горделиво перешагнул порог посланец, наряженный в красное хуаньфу и высокую шляпу. — Приготовьтесь внимать приказу Его Величества.
Слуги, проходившие мимо, моментально упали ниц. Я тоже, зардевшись, присела на колени. Нехотя вспомнила свою недавнюю встречу с Юншэном. Он впечатлительный, добрый и благодарный, но вряд ли бы стал разыскивать какую-то служанку. Нет, дело в чем-то ином.
Сын Шэнь Куона тоже склонился до земли.
— Сообщаю, — заголосил посланец, — до празднества пионов при дворе ни одна юная девушка не смеет выйти замуж. Объявляется отбор. Каждая семья чиновников обязана прислать свою дочь и двух наложниц. Запрещены свадьбы до тех пор, пока император не определится с выбором.
Фух, я выдохнула. Не к этому ли стремилась?
Больше всего боялась, что Шэнь Куон не дождется мести, и заставит меня, то есть Лю Цяо, выйти замуж за его сына. Я остерегалась, нервничала, но мне, неожиданно, помог сам император. Впрочем, чего-то подобного я тоже ожидала.
В прошлой жизни мой дядя также намеревался выдать меня замуж за сына, а я сбежала на отбор. Ключевое слово «сбежала». В тот день никакие глашатаи по семьям не ходили.
На женитьбу с Юншэном я не рассчитывала. Лин Джиа займет все его мысли, она красива, умна, образованна, умеет танцевать и играть на цине. Лучшей партии не найти...
Всего-то нужно чуть обтесать Лю Цяо, чтобы она не растерялась среди невест, поменьше выглядела белой галкой.
Меня от насущных раздумий отвлек Мэнцзы.
— Лю Цяо, — обратился он ко мне. — А я ведь рад данному факту.
— Что вас так занимает, мой господин? — зарделась я, выпрямляясь и провожая посланника взглядом.
— Ты останешься здесь, — простовато ответил он. — Я не хочу свадьбы с Шэнь Улан. Она добрая девушка, привлекательная, но она не ты. Это ты помогла мне найти общий язык с мамой. Ты защитила перед отцом. После отбора попрошу подобрать мне невесту. Ты станешь моей первой наложницей. Отец мне не откажет.
У меня кровь заледенела.
Я испытывала симпатию к сыну моего врага, но я больше не свяжу себя с этим семейством. Пускай... Он может надеяться на что угодно, но мой план был точен, как коршун, вьющийся над добычей. Ловушки методично расставлялись. Пару недель, ну,
