Бракованная адептка драконьего куратора - Алекс Скай
Меня поставили в центр.
Рейнард встал справа. Не слишком близко. Но рядом.
Ректор открыл заседание сам.
— Илария Вейн, временно признанная личной клятвой, обвиняется в незаконном проникновении в закрытый архивный сектор, использовании пепельного отклика вне разрешённого наблюдения, угрозе сохранности академических печатей и распространении сведений, способных нарушить порядок драконьих родов.
Я слушала список и почти восхищалась его красотой.
Если не знать, что произошло, звучало так, будто я одна развалила половину Академии между танцем и ужином. Не девушка в чужом платье и с серой меткой, которую загнали из одного заседания в другое, а страшная сила, от которой древние роды вынуждены защищать свои кресла.
— Я требую слова, — сказал Рейнард.
— Вы получите его после Совета, — ответил Тарс.
— Я требую слова как куратор, чьё назначение пока не отменено.
Лорд Каэл Арден слегка поднял бровь. Не удивлённо. Скорее оценивая, насколько далеко Рейнард готов зайти.
Ректор неохотно кивнул.
— Говорите.
— Илария Вейн не проникала в архивный сектор силой. Печать открылась на её пепельный отклик и моё добровольное признание молчания рода Арденов. Внутри был найден переходный реестр наследников пепельного крыла, где имя Иларии Вейн отмечено как скрытое до пробуждения метки. Подпись под записью принадлежит вам, ректор Тарс.
Гул прокатился по залу.
Не громкий. Здесь никто не позволил бы себе базарного шума. Но старшие роды умели выражать тревогу даже движением перстня по столешнице.
Ректор поднял ладонь.
— Реестр, если он действительно существует, является частью закрытой системы наблюдения за нестабильными линиями. Его наличие не подтверждает пригодность Иларии Вейн к обучению.
— Зато подтверждает, что вы знали о её происхождении до церемонии отбора, — сказал Рейнард.
— Я знал о риске.
— И назвали риск ошибкой.
Селеста вдруг произнесла:
— Возможно, потому что риск стал угрозой, когда кандидат начала использовать старую силу без контроля.
Я посмотрела на неё.
— Селеста, вы так часто повторяете слово “контроль”, что начинаю думать: вас пугает не то, что я могу разрушить клятву, а то, что могу проверить, была ли она свободной.
Её мать резко сказала:
— Осторожнее, девочка.
— Я стараюсь. Но почему-то каждый раз, когда речь заходит о свободной воле, старшие роды слышат угрозу.
— Потому что вы не понимаете цены порядка, — сказала леди Морвейн.
— Возможно. Зато начинаю понимать, кто платил за него вместо вас.
Лорд Северин Вейн, стоявший у зелёного кресла своего дома, холодно произнёс:
— Род Вейн не признаёт за Иларией права говорить от имени пепельного крыла. Её метка не была подтверждена итоговым испытанием. Она остаётся спорной, а её действия позорят дом, который и так проявил к ней терпение.
Я рассмеялась.
Не громко. Один короткий звук — и он вышел сам.
Вейны посмотрели на меня так, будто я нарушила не этикет, а закон природы.
— Простите, — сказала я. — Просто терпение рода Вейн выглядит странно. Сначала вы отказались отвечать за меня, потом предложили стереть фамилию, потом попытались передать меня барону Роуму, а теперь снова вспоминаете, что я позорю ваш дом. Вам стоит определиться, лорд Вейн: я ваша, когда нужно меня обвинить, или чужая, когда нужно меня защитить?
Северин побледнел от злости.
Барон Роум неприятно улыбнулся.
— Именно подобная дерзость и доказывает, что кандидат не способна нести личную клятву без внешнего надзора.
— Удивительно, как часто мужчины, которым не удалось получить женщину под свою власть, начинают тревожиться о её способности думать самостоятельно.
Лианы в зале не было, но я почти услышала её одобрительное “вот теперь хорошо”.
Рейнард не улыбнулся.
И правильно. Было не смешно.
Ректор ударил жезлом о камень.
— Достаточно. Совет рассматривает не семейные обиды, а безопасность Академии. Предложение ректората: назначить закрытое испытание соответствия академическому порядку. До испытания Илария Вейн отстраняется от занятий, ограничивается в перемещениях и лишается права самостоятельного обращения к архиву. В случае провала её право обучения прекращается.
Вот оно.
Не “лишение метки” прямо. Не при старших родах, не после всех вопросов. Слишком грубо. Теперь формулировка стала красивее.
Закрытое испытание.
Соответствие академическому порядку.
Прекращение права обучения.
Законный способ убрать меня туда, где я снова стану записью без голоса.
— Испытание должно быть открытым, — сказал Рейнард.
— Оно касается закрытых материалов, — ответил Тарс.
— Оно касается адептки, которую уже трижды пытались лишить права говорить за себя.
— Адептка слишком часто говорит то, что может разрушить доверие к Академии.
— Доверие, которое держится на молчании, не заслуживает защиты.
Лорд Каэл Арден впервые заговорил:
— Рейнард.
Голос у него был низкий, спокойный и очень властный. Не похожий на ректора. Здесь не было канцелярской гладкости. Это был голос человека, привыкшего, что семья слышит его раньше, чем чужой зал.
Рейнард повернулся к нему.
— Лорд Арден.
— Вы далеко зашли ради кандидатки с неподтверждённым итоговым статусом.
— Я зашёл ровно туда, куда меня ведёт клятва куратора.
— Клятва куратора не требует бросать тень на собственный род.
— Она требует не позволять подменять испытание расправой.
По залу снова прошла волна напряжения.
Старшие роды не любили прямых слов. Прямые слова лишали их возможности притвориться, что всё происходит ради чужого блага.
Ректор воспользовался паузой.
— Куратор Арден, Совет готов учесть вашу прежнюю безупречную службу Академии. Вы можете отказаться от наблюдения за Иларией Вейн, подтвердить, что её дар несёт угрозу из-за отсутствия контроля, и передать вопрос на закрытое рассмотрение. В таком случае ваша репутация не пострадает от необдуманных действий кандидатки.
Я медленно повернула голову к нему.
Нет.
Не просто отстранить Рейнарда.
Купить.
Лорд Каэл Арден не вмешался. Леди Морвейн смотрела внимательно. Северин Вейн — почти удовлетворённо. Барон Роум уже заранее видел удобный исход. Селеста стояла неподвижно, и только пальцы у веера чуть побелели.
Ректор продолжил:
— Более того, после урегулирования вопроса пепельного отклика Совет драконьих родов нуждается в представителе боевого крыла нового поколения. Ваше имя давно обсуждается. Отказ от личного участия в спорном деле подтвердит вашу зрелость и преданность порядку.
Вот как звучит цена человека, когда её называют карьерой другого.
Я хотела посмотреть на Рейнарда, но заставила себя не делать этого слишком быстро. Не сейчас. Не при них. Пусть не видят, что мне страшно.
А мне было страшно.
Потому что сделка была выгодной. Безупречно выгодной. Рейнард мог выйти из этого почти без потерь. Сказать, что сделал всё возможное, пока факты не стали опасными. Подтвердить, что мой дар требует закрытой проверки. Получить место в Совете. Сохранить имя Арденов, своё положение, будущее, власть, возможность потом, когда-нибудь,
