Не судьба - Екатерина Насута

Она запнулась.

Чёрный говорящий кот

Да это и в мыслях бредово звучит.

- При-унципы, - прозвучало над ухом. – При-унципы – эу-то очень и очень ва-ужно…

Встретились на рассвете. Машка сумела-таки сбежать из дому, хотя бабка клялась, что теперь не выпустит её до самого совершеннолетия, а то и после… но у Машки свои способы. И через окно она давно научилась уходит, благо, этаж второй и лестница рядом.

Телефон бабка отжала. Но тот, который обычный. А про второй она знать не знала. Вот и вышло связаться.

- Ну? – Серега был бледен и глаз его дёргался. Правый. А у Стасика – левый. – И как это понимать?

- Тоже видел? – Стасик держался за переносицу, и под правым, недёрганым, глазом расплывался синяк. Пока он только-только набирал цвет, но уже было ясно, что фингал получится совершенно роскошнейший.

- Видел?! – Серёга подскочил. – Да я не просто видел… я всею шкурой…

- Кот, – уточнила Машка, потому как теперь сама сомневалась, что кот был.

Нет, следы остались в комнате. Красные. Краской оставленные следы босых Машкиных ног. И на стенах. На одной так и вовсе отпечаток ладони. И что-то подсказывало, что там даже папиллярные линии сойдутся, если кто сличать вздумает.

- Чёрный говорящий кот, - Стасик сполз по стене.

- Чего с тобой сделал? – Машка села рядом. – У меня мной обернулся и мамкины шубы краской закидал… а там наш ролик… и она по нему меня ещё днём узнала. Кто-то ей ссыль кинул. Так по телефону орала, что дурная, что я её подставляю. Мы посрались. И выходит… выходит, я обиделась и ей отомстила. А это же не я!

Теперь её точно сошлют.

В деревню.

К прабабушке. Хорошо, если только на лето, а не до конца Машкиной жизни.

- Чего… со мной… со мной… - Серега нервно хихикнул. – А ничего. Я вышел в зал, спел Боже, царя храни… сказал, что государь велел иноземцам не верить, что все беды от них и они сами – твари и сволочи, а ещё содомиты проклятые…

Он произнёс это убитым голосом произнёс Серега.

- А потом обосцал папин ноут… причём всё это во время он-лайн конференции… с зарубежными… партнёрами… думал, он меня на месте… прибьёт… и ноут с концами… неделю, как куплен. А ты?

Стасик пощупал лицо.

- Я… я машину дедову угнал… типа… пьяный… выжрал его коллекционный коньяк… он какой-то такой… ну, едва не дороже машины…

- И дед тебя…

Машка знала Стасикова деда. Издали. Впечатление он, конечно, производил, но вот чтобы избить.

- Не… это я, когда поймать пытался, споткнулся и об дверцу… машина даже со стоянки не выехала… ещё три помяла и сама в хлам… а на видео за рулём я… я им говорил, что это не я… что…

Стасик никогда не отличался умом. И только ему могла прийти в голову дурная идея сказать правду:

- Что это чёрный говорящий кот, - мрачно продолжила Машка, - который притворялся тобой.

- Н-ну… да…

- И чего?

- И ничего. Повезут завтра к психиатру. Ну и на наркоту проверять. Я так-то… в общем… я больше… извините, не в деле… и вообще… попрощаться… потому что он сказал, что если чего… что он за мной типа бдит. И вздумаю опять чего, тебя слушать, так вообще кабздец настанет.

Стас поднялся.

- Эй, - голос Людки донёсся с улицы. – Вы тут?

- Тут, - Машка дрожащими руками, на которых ещё оставались бурые следы, потому как купленная краска оказалась на диво стойкой. И на лице вон пятна, будто она лишайная. И на волосах. В зеркало Машка старалась не смотреть, и что-то подсказывало, что не смотреть ей ещё долго. – Людка, и ты пострадала?

Выглядела Людка растрёпанной, но вполне себе целой. Она с лёгкостью перемахнула через подоконник и сказала:

- Да уж. Красавцы. А я говорила, что не надо связываться.

- Вот… не нуди, а? – Стас опять потрогал припухлость. – А к тебе, значит… не приходил?

- Кто?

- Если приходил, то знаешь…

- Чёрный говорящий кот, - Людка прижалась к стене. – Приходил. Читал вот…

- Что?

- Сперва уголовный кодекс. Потом выдержки из жизней святых мучеников, где эти мученики… в общем, мучениками становились. Про ад рассказывал. Предлагал экскурсию провести по льготному тарифу.

- И всё?! – в Машкиной душе вскипело возмущение.

Ей, значит, теперь с мамой, когда она из командировки вернётся, объясняться, а Людке… тихоня грёбаная.

Нет, она говорила, что дело стрёмное.

И не хотела идти.

Но Машка ей сказала, что на всю школу ославит и вообще… Людкина задача слушать и делать, чего говорят.

- Так я только на стрёме стояла, - Людка подавила зевок. – Просил передать, что и за вами станет приглядывать. И очень надеется, что вы за ум возьметесь. Учиться станете. И всё такое…

- Да…

- Я вот на юридический решила… всяко лучше чем в монастырь. По сравнению с житиями, Уголовный кодекс очень даже неплохое чтиво. Живо. Энергично. И с перспективой будущего… в общем, вы тут решайте, - Людка потянулась. – А я пошла… кстати, ролики клёвые вышли.

- К-какие?

- Тот, где ты мамкины шубы крушишь и вовсе в топе… так что, Машунь, ты и вправду стала звездой.

И ушла.

Предательница.

- Я… пожалуй… тоже, - Серега поднялся. – Извини, Маш… мне, наверное, теперь долго под замком.

- А мне вообще доказывать придётся, что я не псих. Дед орал, что закроет в дурке, как вернётся… - Стас тяжко вздохнул. – Так что… ежели чего, не поминайте лихом.

И ушёл.

Предатель.

Все они предатели! А Людка вообще поплатится, потому что… потому что никто не имеет права так Машку кидать… ничего. Она всем им покажет…

От злости Машка пнула стену.

И взвыла, потому что стена, в отличие от кроссовка, оказалась жёсткой. И палец отшибла.

- Бо-ульно? – осведомился кот с интересом.

- Ты! Я тебя… - первым желанием Машки было броситься и поймать наглую тварь, которая устроилась в оконном проеме. – Как ты… хотя… Людка! Ты притворился ею?

- На-удо же, не со-увсем тупая.

- Она бы так никогда говорить не стала. Она вообще заучка и тихоня…

- Чем ты, умная, по-ульзуешься… ты смо-утри, - кот поднял лапу и растопырил полупрозрачные