Шторм в моей крови - Оксана Сергеевна Крыжановская

" А ты хитрюга, но кровь твою я не буду проливать подобным образом, а вот твой рот…"

Люди-артефакты неспроста получили подобное название. Мы, в некотором роде, тоже являемся артефактами… живыми артефактами. У нашей крови есть много возможностей. Одна из них — это способность управлять собственной кровью, которая легко может принять, например, форму острого ножа, благодаря находящемуся в ней железу. Единственная проблема в том, что если на твоем теле нет никаких порезов, то использовать эту способность не получится. Внутри кровь движется слишком быстро, поэтому невозможно сосредоточиться и придать ей форму. Не говоря уже о том, чтобы пытаться её замедлить: кислородное голодание тебе тут же будет обеспечено и прочие нехорошие вещи.

Вообще-то, эта способность была некой защитной функцией: если тебя ранили, то ты можешь кровью закрыть рану. Но так как крови можно придать и другую форму, то её начали использовать при необходимости и как оружие. Правда, это было на самый крайний случай, ведь ты тащишь из крови железо, а это для организма не очень хорошо.

Мои похитители, должно быть, об этом осведомлены, значит: на моём теле не должно было быть ни одного пореза. Это подтвердили врачи, которые меня осматривали после того, как я каким-то чудом спаслась. Единственное, что было на моём теле — это следы от иголок на венах, через которые из меня выкачивали кровь.

При потере невинности появляется кровь…

" А ты хитрюга, но кровь твою я не буду проливать подобным образом, а вот твой рот…"

"…твой рот…"

Меня затошнило. Я спрыгнула со стола и понеслась к выходу из кабинета. Вслед мне понеслись окрики Саши, но я не остановилась, слишком невыносимо мне сейчас было находиться с тем, кто заставил меня прийти к подобному выводу.

А ещё появилось сожаление, что я не забыла в это раз воспоминание, как происходило раньше.

Может моя память не зря закрыла от меня то, что случилось тогда? Ведь каждый раз, когда я подбираю "отмычки" и вытаскиваю из закрытой коробки фрагменты-воспоминания, память прячет их назад вместе с "отмычками"? Тогда почему сейчас так не случилось? Неужели пришло время мне распахнуть шкаф и посмотреть в лицо своему скелету?

Оказавшись на улице, я глубоко вдохнула жаркий, летний воздух, активировала телепорт и вернулась домой.

Адептов там не было, что радует. Тетя их вновь куда-то отвела, оставив записку, которую мне передала Берта.

"Элла, мы пошли в Терну. Если ты попросишь присмотреть за ним ещё и завтра, то следующий мир будет не таким спокойным. И я могу их там совершенно случайно забыть" — гласила записка.

Фыркнув, я направилась в свой кабинет, где достала лист с карандашом и принялась писать ответ:

"Тетушка, прошу вас присмотреть за адептами и завтра, и даже настаиваю, чтоб это был не просто не спокойный мир, а очень неспокойный. И это вполне возможно, что вы их там забудете… в ваши то годы"

Вызвав Берту и отдав ей записку, я направилась в переговорную комнату, чтобы попытаться связаться с отцом. Мне хотелось не столько напомнить ему, что ему самому приспичило возиться с адептами, а теперь он скинул их на меня, а просто услышать родной голос. Мне так хотелось сейчас, чтоб он обнял меня, крепко-крепко, назвал "милой" или своим "солнышком"… Но он не ответил на мой вызов. Как не ответила и мама. И раз так…

В своей комнате я переоделась в довольно необычную одежду: бледно-розовые шаровары из мягкой, приятной на ощупь ткани, с красным поясом, расшитым бисером и украшенный колокольчиками; красную необычную кофту, впереди наглухо закрытой и тоже расшитой бисером, но с оголенной спиной; тапочки, напоминающие носки до щиколоток, только с подошвой; и последний штрих — легкая накидка на голову, которая скрывает твое лицо до губ и волосы. Кинув в сумку мешочек с золотом, я вышла на улицу и направилась в мир, в котором намеривалась сегодня напиться.

Событие восьмое,

в которой я знакомлюсь с иномирянкой с земли.

Этот мир назывался Мар'Вер'Тер — в честь трех почитаемых здесь богов, но я называла его "Зеленонебым".

Небо тут и вправду была зеленого цвета. Хотя сказать именно "зеленого" будет неправильно. Порой оно принимало такие глубокие, насыщенные, яркие, тусклые, бесподобные оттенки, что объяснить их словами нереально. А какие здесь закаты! Просто загляденье, особенно с учетом белоснежного солнца. Природа здесь имеет розоватый, жёлтый или голубой цвет, это не считая разноцветных цветов. Животные тоже необычные и порой таких чудных расцветок, что диву даешься фантазии богов и матушки-природы. Здешние аборигены — обири — напоминали чём-то кузнечиков, только с метр ростом и чудной раскраски: розово-фиолетовой, сине-зеленой, зелено-жёлтой и других оттенков. Кроме них, жили тут только люди, и была довольно неплохая цивилизация, но до вступления в Верхний Союз она не дотягивала, поэтому это был пока ещё только открытый мир.

В своё время я тут довольно много жила, исследуя кристаллы, с которыми и работаю до сих пор. Точнее сказать, они были главными моими материалами для работы, и поэтому они присутствуют почти во всех моих изобретениях.

Сейчас я направлялась в один отдаленный городок Кевар, который славился своими шахтами, где и добывали кристаллы. Именно там я жила и исследовала кристаллы.

К сожалению, создать телепорт именно в город нельзя было. Энергия кристаллов сбивала конечный вектор, притом на расстояние приблизительно пятидесяти-шестидесяти километров во все стороны. Поэтому я обычно выходила в ближайший поселок обири, покупала там кат'та — ездовую, можно сказать, ящерицу — и через пустыню за пару часов добиралась до Кевера.

В этот раз сценарий прошел по накатанной: я купила фиолетово-черного кат'та по кличке Хавор у табунщика, немного еды, воды, специальную мазь от солнечных ожогов и направилась в путь, вот только по дороге встретила неожиданного гостя… точнее гостью.

Приблизительно в сорока километрах от поселка меня привлек звонкий голос. Переводчик тут же перевел мне незнакомые слова, которые оказались мольбой о помощи.

Остановив кат'та, я оглянулась и увидела фигуру на одной из песочных гор. Фигура бежала ко мне, спотыкалась, падала, катилась вниз по горочке, поднималась и вновь бежала.

Я направил Хавора к ней навстречу, и через пару минут смогла её рассмотреть.

Это оказалась молодая девушка, выглядевшая по человеческим меркам лет на двадцать-двадцать два. Она была одета в странную обувь, напоминавшую чём-то ботинки, только на резиновой подошве и сделанные из белой ткани, на которой были словно нарисованные плоды вишни. На ногах