Шторм в моей крови - Оксана Сергеевна Крыжановская

своих экспериментах дядя добился неимоверных успехов. Все пророчили ему блестящее будущее, и так было до того, пока он не влюбился. Эта девушка была тоже артефактор и у неё была мечта: построить школу для артефакторов в мире Арвет. Казалось бы, какая благородная и достойная уважения мечта, вот только ради её осуществления она решила продать Сашу охотникам за нами. Дядю спасла случайность: в день запланированного похищения он был не один, а со своим другом-некромантом, который, можно сказать ласково, ещё тот псих, ведь другие, точнее обычнее и спокойные, люди и нелюди с нами дела имеют крайне редко. Шестеро охотников, скорей всего, позже очень пожалели о том, что решили влезть в это дело (ели у зомби ещё остались какие-то чувства), они же и рассказали, кто продал дядю и за какую баснословную цену.

Первое время Саша буйствовал и пил, потом впал в апатию и ушел на целых двадцать восемь лет, бродить по мирам. Спустя два года, как он вернулся, со мной произошел тот случай, и если бы не Саша, то меня бы уже не было. Он не только без промедлений поделился со мной своей кровью, хоть это для нас ещё та болезненная и трудная процедура, но и вытащил меня, заставил жить.

Первое моё целостное воспоминание, а не просто череда каких-то быстро мелькающих картинок, было об осунувшемся лице с темными кругами под тусклыми зелёными газами.

Тогда я, пересилив в горле боль и сухость, еле слышно прошептала:

— Кто ты?

А лицо вдруг улыбнулся такой счастливой улыбкой, что сердце в груди защемило, и ответил:

— Саша.

Потом мне, конечно же, напомнили, что он мой дядя. Вот только я не вспомнила ни его, ни отца, ни мать, ни братьев и сестер, ни дедушек и бабушек, ни друзей и подруг.

Я не помнила даже себя.

В памяти остались только главная информация, такая как огонь — горящий, воду — можно пить, кровать — местно для отдыха и прочие. Я помнила даже какие-то моменты жизнь, но люди стали для меня просто чернильными каплями на пергаменте моей памяти.

Потом мне рассказали, что я шесть месяцев пролежала в состоянии "овощ", и почти все время возле меня находился Саша. Одной из причин было то, что он являлся главным донором крови, и все время следил, чтоб она не взбунтовалась и не повредила моему телу. А другая была та, что он винил себя, так как ту девушку, которая продала его, он не смог ни убить, ни сдать властям, а просто отпустил. Поэтому Саша винил себя, считая, что охотники вышли на меня из-за него.

Когда я вернулась в относительную норму и могла сама подавлять буйство чужой крови, Саша поступил на службу в отдел дознавателей, в желании выловить тех охотников, и вот за семь лет дослужился до главы отдела.

— И я тебя, Саша, — ответила и приветливо улыбнулась дяде и его помощнику бесу, который зачастую разгуливал в своей второй клыкасто-рогато-копытной ипостаси, так как человеческую, по его словам, он оставлял для шпионских промыслов.

Как обычно, кровь, которая теперь текла по моим венам, рядом с Сашей начала буйствовать и разгораться. За восемь лет она так и не привыкла ко мне и все тянулась к нему, поэтому с дядей мы старались как можно меньше контактировать.

— Что-то случилась, Элла? — Саша нахмурился, прекрасно почувствовав, как кровь во мне отреагировала на его присутствие.

— Да, мне, кажется, удалось вспомнить одного из похитителей, — пояснила, слегка растеряно улыбнувшись.

Дядя тут же подошел ко мне, схватил за плечи и взволновано заглянул в глаза.

— С тобой все нормально?

Обычно, когда вспоминаю своё прошлое, особенно о тех двух днях в плену, то у меня случается рецидив, и я все забываю. Однажды со мной находился старший брат, и ему удалось записать мой лепет до того, как я потеряла сознание. Так удалось выяснить, что похитителей было двое, и меня поймали на выходе из телепорта в мире Адвентура. Возможно, я ещё много чего вспомнила, вот только все, какая ирония, позабыла. Так что это было первое моё воспоминание, которое не только не вызвало рецидив, но ещё и являлось важными данными для расследования.

— Да, Саша, нормально, — бодро ответила, вымучено улыбнувшись. — И если ты меня отпустишь, то будет ещё лучше.

Дядя резко отпрянул, а я принялась разминать руками плечи и шею, а то чувства были не из самых приятных, из-за взбунтовавшейся от близости хозяина крови.

— Извини, — виновато произнёс Саша. — Пошли в мой кабинет.

Мы прошлись мимо заваленных документами столов. За ними сидели люди, своим видом напомнившие зомби, которых подняли из могил, искупали, приодели и усадили сюда. Гортанного рычания или унылого завывания для полной картины не хватало только.

Кабинет у моего дяди был в духе дознавателей: минимум комфорта, максимум чувства, что здесь проживает привидение, которое понятие не имеет о слове уют.

Нет, я не ошиблась, так как Саша именно проживает на работе, что подтверждает неприглядная софа в самом углу кабинета, заваленная для отвода глаз книгами и прочей макулатурой.

Большой, нет даже здоровенный стол, был размером, наверное, с двуспальную кровать. Казалось бы, мой невысокий дядя за ним смотрелся бы крайне нелепо, но нет. Он смотрелся за ним словно каннибал за обеденным столом, а тебе отводили роль отнюдь не гостя, приглашенного зайти на огонек. Отчасти подобное впечатление создавали стулья: у Саши он был значительно выше, чём напротив стоящий, от чего, кажется, глава дознавателей возвышается над тобой, как в физическом смысле, так и в моральном.

Я пренебрегла стулом и залезла прямо на стол, благо его ширина это позволяла без отодвигания важных документов в сторону.

Саша занял своё обычное место и требовательно спросил:

— Элла, что ты видела?

Пересказав увиденное, описав все, включая свои ощущения и подробно глаза дроу, так как, к сожалению, остальную часть лица не помнила, я уж думала, что на этом все, но дядя продолжил допрос:

— При каких обстоятельствах у тебя появилось это воспоминание?

Мне этот вопрос ой как не понравился. Ну не рассказывать, в самом деле, родному дяде про ситуацию с драконами, точнее об одном "пророчестве", где я и Килиан выступали в главных и единственных ролях?

Саша, заметив мою нерешительность, произнёс:

— Элла, если ты волнуешься, что я сообщу что-то твоему отцу с матерью, или кому-то ещё, то можешь не волноваться — эта информация останется между тобой и мной. Просто я хочу понять, что именно вызвало у тебя эти воспоминания.

— Ну, хорошо, —