Укушенная (ЛП) - Грей Джордан Стефани

О Боже. По мне пробегает дрожь, и я прикусываю губу.

— Ты не говорила, что это вечеринка Макса.

Она лукаво улыбается.

— Теперь я привлекла твоё внимание, да, сучка?

Я краснею, вспоминая, как однажды он помог мне подняться с пола во время волейбольного матча. Я поскользнулась на паркете после неудачной подачи — по вине другой команды — и он оказался на боковой линии. То, что он предложил мне руку помощи, было предательством со стороны гормонов, из-за которых я не набрала ни одного очка до конца этой дурацкой игры. Было несправедливо, что у него были такие голубые глаза. На самом деле, это в высшей степени отвлекало.

Я забираю тарелку у Селесты и отхожу назад, пока не врезаюсь в её машину. Прислоняясь к ней для поддержки, я закрываю глаза и вздыхаю. Я ни за что не могу пойти на вечеринку, которую устраивает Макс. Я выставлю себя полной идиоткой. Даже если я уверена в себе перед Селестой — привередливой, упрямой, часто всё контролирующей и полностью владеющей собой, — я не могу быть такой перед парнем, которого едва знаю. Я не могу быть такой перед Максом.

Селеста прислоняется к жёлтому капоту своего древней машины Фольксваген-Жук.

— Я не смогу пережить ещё один год, когда ты будешь бояться добиваться того, чего действительно хочешь. Ты такая… полная жизни, Ванесса. Если бы только ты позволила кому-нибудь, кроме меня и девушек из твоей волейбольной команды, увидеть это, — затем, уже менее нежно, она говорит: — Ты переспишь, даже если это будет последнее, что я сделаю, и, если ты хочешь, чтобы это случилось с Максом, так тому и быть.

Я хмуро поворачиваюсь к ней.

— Грант…

— Грант Остин не считается, и мне не нужно напоминать тебе почему. Или, может быть, я считаю, и всё начинается с того, что…

— Хорошо! — выпаливаю я, поднося тарелку с грязью к лицу, чтобы скрыть постоянно краснеющие щеки. — Ладно, я пойду на дурацкую вечеринку к Максу, если ты пообещаешь никогда больше не произносить этих слов.

— Ха! Я победила, — она улыбается мне и поправляет фиолетовую прядь в моих волосах. — Загадай желание, и мы сможем начать представление. Я слышала, старшая сестра Макса вернулась домой из колледжа и будет поставлять спиртное.

Мой желудок тревожно сжимается. Спиртное. Макс. Вечеринка. Три вещи, в которых я никогда не была сильна. Я судорожно сглатываю и жалею, что не могу вытереть липкие ладони о юбку.

— Ты уверена, что это не глупая затея?

— Неужели я когда-нибудь поведу тебя по плохому пути? — спрашивает она.

Я приподнимаю брови и спрашиваю:

— Пропавшее нижнее белье и целая бутылка текилы? Твоя мама чуть не выставила тебя за дверь?

Она смеётся так, словно у неё нет ни малейшей заботы на свете.

— И разве это не было лучшим временем, которое мы провели за последнее время? Ну давай же. Пути назад нет. Обещаю не терять свои трусики.

Её карие глаза встречаются с моими, и в них столько надежды, что я не могу заставить себя сказать «нет». Хотя я и хочу этого. Хотя я не уверена, что должна этого хотеть. В конце концов, это всё равно не имеет значения. Селеста — моя Полярная звезда. Или, может быть, мы больше похожи на созвездие Близнецов. Куда она, туда и я, и куда я, туда и она. Всегда.

Я бросаю взгляд на горящую свечу. Пламя почти наполовину растеклось по воску, оставляя фиолетовые разводы на корже грязи и рисуя гораздо более приятную картину, чем раньше. Каждый год, начиная с первого класса, — когда моего отца вызвали на работу в мой день рождения и не было ни торта, ни подарков, только очень раздражённая няня, которая немедленно отправляла меня спать, Селеста готовила мне праздничный торт из глины, веток и всего, что она могла найти у себя на заднем дворе. Она обычно привозила его ко мне домой после школы.

Однако в этом году всё по-другому, и внезапно, когда свеча отбрасывает тени между нами, я чувствую себя другой. Возможно, я стала старше. Выше. Будто я почти могу заглянуть за ограду детства и посмотреть в будущее. Селеста, может быть, и не хочет того же, но нормальная жизнь — двое родителей, дом с белым забором из штакетника и надёжный и неизменный распорядок дня — всё, чего я хочу. Моя мама ушла, когда я была совсем маленькой, и я не помню времени, когда у меня был кто-то ещё, кроме отца. Моего отца и Селесты. Других полицейских из его участка. Нескольких девушек из моей волейбольной команды. Прошлым летом Гранта Остина на месяц.

Вот и всё. Таков был мой круг общения всю мою жизнь.

По улице проезжает машина, заливая лимонное дерево светом. Там ничего нет. Конечно, там ничего нет. Это неприятное ощущение в животе вызвано совершенно другой причиной, и, возможно, Селеста права. Возможно, сейчас я готова к чему-то другому. К чему-то новому.

Селеста хватает меня за руку и сжимает её.

— Загадай желание, Ванесса.

Когда я закрываю глаза и задуваю свечу, я так и загадываю.

Я желаю большего.

2

Селеста отвозит нас на вечеринку на своей машине. Жёлтая краска снаружи почти вся проржавела, и мы кажемся бронзовым пятном в ночи, когда мчимся по Мосту Львов в сторону острова Анастасия.

Сент-Огастин состоит из двух частей, каждая из которых столь же историческая и населенная призраками, как и другая. На материке есть центр города с теснящимися мощёными улочками, где проводятся экскурсии с привидениями, музеи пиратов и давным-давно заброшенный замок. При солнечном свете это место кажется идеальным для отдыха. Пастельные цветы выглядывают из-за розовых стен, а черепичные крыши в испанском стиле затеняют большую часть площади. Однако именно ночью можно почувствовать её возраст. Это старейшее оккупированное европейцами поселение в Соединенных Штатах — конечно, это не имеет большого значения, поскольку вся земля в США уже была заселена людьми, которые жили здесь первыми, — но думаю, что это объясняет масштабы появления привидений. До Плимута, до Джеймстауна испанцы колонизировали это побережье. Этот город.

Сент-Огастин — такая же страна кровопролития, как и любая другая, и здесь более чем достаточно компаний, предлагающих туры с привидениями, которые только и ждут, чтобы вырвать у вас деньги и рассказать вам всё об этом.

Остров Анастасия находится по другую сторону моста, и он менее известен. Конечно, туристы будут его посещать, и туры с привидениями не исключат его из своих маршрутов. Но когда вы думаете о Сент-Огастине, вы не думаете ни об острове, ни о маяке с красной крышей, ни об отреставрированных особняках, которые появляются после каждого урагана, гордо и современно возвышаясь на древнем пляже, словно бросая вызов следующему шторму, который может обрушиться на вас со всей своей силой.

Мы с Селестой никогда не были на острове. Здесь живут богатенькие детки — те, кто ездит на роскошных автомобилях, оплаченных их родителями, и учится в престижных университетах на побережье. На самом деле они не тратят время на разговоры с нами, горожанами.

Селеста трижды стучит по рулю, пока мы пересекаем реку и добираемся до острова. Суеверие, которое она, без сомнения, унесёт с собой в могилу.

— Пять минут, — говорит она и ставит другой диск, даже не потрудившись взглянуть на стереосистему. Гремит музыка, слишком громкая и со слишком тяжёлыми басами, так что сердце уже болезненно колотится у меня между рёбер. — Готова?

— Обмочить трусики? Конечно. — Я прислоняюсь головой к полуоткрытому окну, жалея, что кондиционер не просто обдувает нас тёплым воздухом через старые пыльные вентиляционные отверстия.

— Это просто вечеринка, Несс.

— Для тебя, — говорю я. — На вечеринках ты превосходна. Весёлая и обаятельная, и все тебя любят. Я просто… Я всегда заканчиваю тем, что стою там и болтаю без умолку, пока люди не уйдут.

Она резко тормозит машину, когда мы проезжаем на красный свет. Резко поворачивая голову и задевая меня волосами по лицу, она сердито смотрит на меня.