Укушенная (ЛП) - Грей Джордан Стефани

Защитника направили к принцу, который ждал его защиты, и оба выросли как братья. Они никогда не расставались. Всегда вместе.

Но это не история о принце и его страже. Это история о человеческой девушке и о том, как принц и его защитник уничтожили её.

I

Проклятие Луны

1

Сегодня вечером полнолуние.

Она висит в почерневшем небе, как чешуя русалки, и ярко светится в темноте, как пламя свечи. Я смотрю на неё снизу вверх, вытирая пот со лба и без того липкой рукой. Ранняя сентябрьская жара Сент-Огастина — убийца. Достаточная, чтобы почувствовать, что ты тонешь на суше. Влажность наполняет мои лёгкие с каждым вдохом, и даже призрачная луна не может заставить меня забыть, что я медленно варюсь заживо.

Я собираюсь убить Селесту.

Моя задница болит под острым, как нож, краем ступеньки её крыльца, когда она забегает за дом, чтобы достать какой-то сюрприз. Я понятия не имею, что это и зачем нам нужно, когда мы уже должны были ехать в кино. Папа высадил меня по дороге на работу, и у нас едва хватит времени, чтобы заказать попкорн до появления трейлеров.

— Могу я хоть бы чем-то помочь? — в отчаянии кричу я ей вслед, но в ответ слышу только звук телевизора её родителей, из полуоткрытых окон доносится смешная мелодия из комедийного шоу. — Меня съедают заживо, — говорю я, отмахиваясь от пары назойливых комаров.

Тёплый ветерок уносит их прочь, а я горблюсь, обхватывая колени руками, и жду. Стрекочут сверчки. Вдали раздается автомобильный гудок. Я достаю телефон, чтобы прокрутить видео, но тут же убираю его с нетерпеливым вздохом. Какой бы сюрприз она ни приготовила, на него уйдёт целая вечность, и мы точно опоздаем…

Рядом со мной хрустит ветка.

Нахмурившись, я поворачиваюсь на звук, но в этой части двора растёт только одно лимонное дерево. Луна отбрасывает за ним длинные тени.

— Эй? — шепчу я, прищуриваясь от этих теней. Никто мне не отвечает. Конечно, никто не отвечает. Белки не умеют говорить.

Качая головой, я стараюсь не обращать внимания на покалывание в затылке.

— Селеста, нам правда нужно…

Она поспешно возвращается, пряча сюрприз под старым пляжным полотенцем. Её кобальтово-синие кудри развеваются на ветру, как ленты.

— Знаю, ты помешана на контроле, но постарайся быть терпеливой. Я почти закончила, — она взбегает по ступенькам мимо меня и врывается в свой дом. Родители кричат на неё за то, что она хлопнула дверью, но она не утруждает себя извинениями. Как только Селеста Уорд что-то задумывает, её не остановить.

А то я не знаю. В конце концов, так началась наша дружба — она подошла ко мне в первом классе, дёрнула за растрёпанные косички, которые мой отец неуклюже заплёл в то утро, и сказала, что мы будем сёстрами, нравится мне это или нет.

Не знаю, почему она выбрала меня, но до того дня я и понятия не имела, что такое настоящая дружба. Любовь Селесты безусловна и всепоглощающа. И это стоит того, чтобы посидеть в одиночестве под полной луной, пока она занимается тем, чем занимается.

— Почти готово! — кричит она через дверь.

Я прогладываю возражения. Потому что Селесту никогда не волновало, что мой отец считает обед тарелкой наспех разогретых в микроволновке начос, которые подаются под очень громкие полицейские сводки, доносящиеся из его рации, а меня никогда не волновало, что в средней школе она совершила мелкую магазинную кражу. Она приносит мне на обед мамины объедки, и я слежу за тем, чтобы она держалась подальше от всех объектов в радиусе тридцати миль от нас. Она сидит в первом ряду на всех моих волейбольных матчах с моим ярко-красным номером на щеке, а я крашу губы чёрной помадой и надеваю рваные колготки на её любимые концерты.

Так что, хотя мне и хочется развернуться, вышибить дверь и притянуть её к машине за волосы цвета электрик, я заставляю себя вежливо и совсем не агрессивно сказать:

— Я уже заказала нам билеты в кино.

Она не отвечает, и вокруг меня снова воцаряется тишина. Странно. Сверчки перестали стрекотать. Я борюсь с желанием оглянуться на лимонное дерево. Это белка. Всего лишь белка. Но мой затылок всё ещё покалывает, будто за мной наблюдают.

Однако как раз в тот момент, когда я набираюсь смелости отправиться на разведку, Селеста наконец возвращается. Она помогает мне подняться на ноги с широкой улыбкой на губах, позволяя мне вблизи рассмотреть огромный фиолетовый засос на её шее и прогнать все мысли о злобных белках-людоедах.

— Вот, — она поднимает крошечную фарфоровую тарелочку, красивую и розовую, с бантиками по краям, а на ней — отвратительный, на скорую руку приготовленный пирог из глины. Из кучи грязи, травы и желудей торчит одинокая зажжённая свечка. — С днем рождения, Ванесса.

Я смотрю на него, нахмурив брови. Удивительно, но меня смущает не землистая масса. А дата.

— Мой день рождения только во вторник. Ты рано.

— Я знаю, — пропевает она. — Но мы должны отпраздновать его сейчас! Сегодня пятница, и так получилось, что сегодня вечером будет большая вечеринка на пляже. Каковы шансы? — Её длинные ресницы трепещут, изображая невинность, будто это не было запланировано с тех пор, как она позвонила мне и попросила провести с ней вечер. Если бы я не любила её так сильно, я бы сорвала с неё майку, которую она мне одолжила, и задушила бы её ей.

— Нет.

Она слегка отодвигает тарелку и выпячивает губы.

— Ванесса Харт…

— Нет.

— …семнадцать исполняется только раз. Ты должна отпраздновать. Что может быть лучше, чем пить тёплую выпивку на пляже с шестьюдесятью самыми близкими друзьями?

Мои губы дёргаются.

— У меня даже пяти друзей нет.

— Тем более! — Она перекидывает волосы через плечо. — Но нас пригласили, Ванесса, а что такое приглашение, если не обещание провести лучшую ночь в твоей чёртовой жизни?

Свеча между нами горит дольше и ярче. Фиолетовый воск капает на ореол из одуванчиков. Такого же фиолетового цвета, как пряди в моих волосах. Её действительно невозможно ненавидеть.

— В прошлый раз, когда мы куда-то ходили, ты сама выпила почти целую бутылку текилы и вернулась домой без нижнего белья.

— Это было много лет назад! — говорит она со смехом. Звук мягкий, как пёрышко, с резкими нотками в сердцевине, и такой присущий Селесте — такой знакомый, — что, мне кажется, я могла бы проследить его по звёздам.

— Это было два дня назад, — говорю я, закатывая глаза. — Я больше не собираюсь вмешиваться в твои непристойные дела.

— Ты сейчас очень похожа на Бренду, Ванесса, — её наманикюренный ноготь, тёмно-синий и угрожающий, указывает на входную дверь. — Как у моей мамы, чье любимое хобби — ходить в церковь, а затем делать покупки в Костко. Сегодня твой семнадцатый день рождения. Разве ты не хочешь немного пожить?

Я беру у неё тарелку, но она не позволяет мне задуть свечу. Вместо этого она прикрывает её рукой.

— Я знаю, что тебе не понравилась последняя вечеринка, на которую мы ходили, и общение, по сути, превращает тебя в специалиста по экстремальным рискам, пусть и с красивой задницей, но послушай меня, — она хватает меня за подбородок свободной рукой и наклоняет его вниз, пока не привлекает всё моё внимание. — Однажды ты будешь работать в прекрасном офисе с видом на океан, и у тебя будет самый привлекательный муж в мире и двое очаровательных детей. Ты будешь проводить выходные, посещая кулинарные курсы и критикуя последние фильмы в перерывах между его дежурствами в больнице…

— Просто для ясности, — говорю я, — мой будущий муж — врач?

— Кардиохирург и по совместительству фотомодель, — объясняет она, прежде чем продолжить. — У тебя будет жизнь твоей мечты, и для меня будет настоящим кошмаром потерять тебя в пригороде. Однако пока — на сегодняшний вечер — ты молода и привлекательна, тебе, по сути, семнадцать. Мы не собираемся тратить эту пятницу на попкорн с добавлением масла. Мы идём на вечеринку к Максу Кайдену, и ты собираешься засунуть свой язык ему в глотку.