Обольщение - Лера Виннер

— Мэтр Ланг неплохой человек, но вы сами видели, он стар. А здесь очень давно никто не болел ничем, кроме простуды.

Болезнь, пришедшая в деревню пару недель назад, была страшной. У подхвативших её начинался жар, несчастные бредили, а их тела покрывались чудовищными наростами. Несмотря на то, что от неизвестного недуга никто не умер, люди были напуганы, и только слух о том, что загадочный барон Монтейт расположился на постоялом дворе поблизости, вселил в некоторых надежду.

Он не просто согласился помочь. Видя бессилие местного подслеповатого врача, — а по правде, сгорбленного и дрожащего старика, — и мою беспомощность, он не прогнал меня. Напротив, оставил при себе в качестве помощницы. Однако, даже изучая травы и умея договариваться с ними с малых лет, я так и не смогла понять, что именно он делал, для чего просил приготовить тот или иной состав. Интуиция подсказывала, что они были и вовсе не нужны ему для работы, но подчёркивали мою значимость в глазах людей — едва ли такой человек, как барон Монтейн мог не заметить, как они относятся ко мне.

Относились.

Все эти люди вместе с их презрением и недоверием уже стали моим прошлым, и с каждым шагом Красавицы я всё больше сомневалась в том, что захочу однажды сюда вернуться.

— А меж тем, вы могли бы им помочь. Если бы захотели, — Монтейн произнёс это задумчиво, чуть слышно.

И тем самым вызвал у меня вполне искреннюю улыбку:

— Я помогла им, когда настояла на необходимости обратиться к вам. Есть вещи, с которыми не может справиться травница.

Он хмыкнул негромко, но очень выразительно.

— Вы полагаете, что дальше они справятся сами?

Это был хороший вопрос.

Вопрос, который должен был бы поставить меня в неловкое положение, если бы я не была к нему готова.

— Лечение всегда проще принимать от того, кому веришь. Моей бабке они верили. Матери тоже. Полгода назад её не стало, а я для них оказалась…

— Чересчур молоды? — он бросил на меня ещё один взгляд, и мне показалось, что глаза его весело блестят.

— Да, — я ответила правду, не пытаясь улыбнуться в ответ. — Думаю, дело в обычном недоверии к той, кого они видели в роли ученицы. Люди глупы, барон, вам ли не знать? Они полагают, что мы рождаемся, зная и умея всё на свете. Если они не нуждаются во мне, я не вижу смысла обременять их своим присутствием.

Монтейн не ответил сразу, но медленно покачал головой, словно что-то понял для себя, и это понимание по-настоящему его удивило.

— В таком случае я желаю вам счастливого пути, мадам Мелания. К утру мы будем на постоялом дворе. Сможем хорошо пообедать, принять ванну и выспаться. Силы нам ещё понадобятся.

Это «нам» отозвалось в груди непривычным щемящим теплом.

— Это было бы замечательно.

Отдохнуть хотя бы несколько часов, не тревожась ни о чем, мне хотелось немыслимо, и важно было этого не показать.

Монтейн немного подогнал лошадь, чтобы мы оба поехали быстрее.

В лесу, через который пролегала уводящая от деревни прочь дорога, стояла тишина, только где-то в его глубине ухали совы.

Я знала, что оборачиваться через левое плечо — плохая примета, но всё равно обернулась. Бросила последний взгляд на некогда свою деревню, потому что теперь, когда барон согласился взять меня с собой, всё связанное с ней было мне почти не страшно.

Глава 2

Постоялый двор показался впереди на рассвете. Дремавший, как мне казалось, в седле Монтейн вскинул голову, коротко кивнул мне, и мы, не сговариваясь, вслух, пустили коней в галоп.

К моменту, когда я спешилась, от такой езды ныло всё тело — время от времени я садилась на Красавицу, чтобы пронестись по окрестным лугам, но никогда не делала этого, устав так сильно.

Впрочем, жаловаться на что-то было бы грешно — я могла вдыхать свежий воздух полной грудью и не волноваться о том, что именно мне нужно предпринять сегодня, чтобы прожить спокойно ещё один день.

— Позаботьтесь о лошадях, я пока сниму комнаты, — барон бросил мне поводья и ушёл так быстро, что я не успела ни возразить, ни согласиться.

Как ни странно, отторжения к нему у меня после этого не возникло.

Договариваясь с конюхом и поглаживая по гривам внезапно занервничавшую Красавицу и коня Монтейна, имя которого не удосужилась узнать, я думала о том, насколько моему спутнику на самом деле в тягость моё присутствие.

Судя по его манере говорить и держаться, он не привык оглядываться на кого бы то ни было.

Всегда один и сам по себе.

Он и в деревне был немногословен, отвечал преимущественно «да» или «нет», а свои потребности формулировал очень коротко и ёмко. В первый день мне даже показалось, что он отвык говорить с людьми. Или вовсе никогда не привыкал.

Несмотря на то, что час был ранний, в трактире уже начали собираться желающие позавтракать — деловитые краснолицые женщины и хмурые мужчины, одинокие путники и целые семьи.

Я остановилась, отыскивая взглядом Монтейна. Волноваться о том, что могу встретить тут знакомых, было уже поздно — даже если и так, откладывать отъезд было немыслимо.

— Ваш ключ, мадам Мелания, — барон появился будто из воздуха.

Я вздрогнула, разворачиваясь к нему, и задела его плечом.

— Простите.

Дыхание постыдно сорвалось, а ведь в эту минуту бояться мне было совершенно нечего.

Благо, мой спутник этого не заметил.

— Вы не знаете, что здесь происходит? — отдав мне ключ, он бросил быстрый взгляд по сторонам.

Монтейн выглядел спокойным, выражение его лица не изменилось, но я чувствовала, что оживление, царящее здесь, ему досаждает.

— Последняя летняя ярмарка в городе. В августе крестьяне съезжаются на неё изо всех окрестных деревень.

— Значит, дальше будет ещё хуже, — он кивнул, не глядя на меня и настолько серьёзно, что я не выдержала, засмеялась.

— Зато в городе, если вы пожелаете туда заехать, до вас никому не будет дела. Если, конечно, не считать местных торговцев, местных воров и продажных женщин.

— Думаете, у кого-то из них я могу вызвать интерес?

Барон вскинул голову так резко и посмотрел так пристально, что веселиться мне отчего-то расхотелось.

— Уверена, что у всех.

Я сама не понимала, почему, но для того, чтобы произнести это ровно и в меру беззаботно, мне пришлось приложить все силы.

Монтейн продолжал смотреть. Любопытно, мог ли он увидеть больше, чем я хотела бы показать ему?

— Для вас принесут воду. А потом обед. Если