Папа по контракту, или Дракона нет, но вы держитесь! - Селина Катрин

же я вам найду няньку?! – Женщина всплеснула руками. – Говорю же, все оборотни и на Огненном Архипелаге, и на Большой Земле отказываются. Никто не хочет!

– Соглашусь на любого. Поспрашивай в деревне, может, какая девушка согласится присмотреть? Очень нужно.

– Ох, лики предков и священные воды! – Кухарка сложила руки перед грудью и принялась неистово кланяться. – Госпожа крылатая, где же это видано, чтобы обычная девушка за драконятами смотрела? Да и что она сможет сделать-то? Без магии!

– Аянэ, просто сделай это и не спорь! Ясно?!

– Конечно-конечно, моя крылатая госпожа.

Аянэ замерла в глубоком поклоне и так и засеменила спиной к выходу, почувствовав, что разгневала любимую госпожу.

Киора же вздохнула, призывая себя к спокойствию. Транслировать каменную непоколебимость в собственных решениях ей было очень сложно, но ради детей она готова на всё. И даже если придётся выйти замуж за нелюбимого мужчину – что ж, так тому и быть. У неё есть ещё полгода, а пока надо подготовить отчёт, с которым лететь во дворец.

Но, прежде чем заняться цифрами, надо сделать одно важное дело. Киора подошла к бамбуковому шкафчику, достала редкие лавандовые благовония и зажгла их.

– Аврора… – шепнула драконица, закрывая глаза.

Аврора – изгнанная богиня из целого пантеона богов, но только она слышит желания смертных. Её облик был знаком всем: изящная женщина с распущенными разноцветными волосами, а подол платья размывается и превращается в светящиеся волны. Она приходит в этот мир раз в год в ночь Перерождения и рисует красочные предсказания на ночном небосклоне. У любого живого существа есть несколько десятков ударов сердца, чтобы попробовать загадать желание, пока горит северное сияние, и если желание достаточно сильное, то оно будет исполнено. Молиться Авроре запрещено, так как она нарушила правила богов, но так сложилось, что все драконы, оборотни, эльфы и даже люди в сложный миг вспоминают именно эту богиню.

– Аврора, – вновь пробормотала Киора, вкладывая в обращение все чувства и накатившее отчаяние. – Умоляю, не оставь моих детей без будущего. Я не прошу о богатстве или власти. Не прошу помощи в работе или управлении территориями. Даже не прошу о любви. Прошу лишь дать силы найти правильный выход. Найти того дракона, кто сможет вернуть моим детям магию и здоровье. Найти того, кто станет для них отцом, а для меня – опорой… Хотя бы на время.

Глава 2. Ванька, ты попал!

Иван

– Я говорю, причесать его надо! А то выглядит как пугало.

– Да что там причёсывать-то? Волосы даже до ушей не достают.

– Ну-у-у… тогда напоить чем-нибудь эльфийским для роста волос и расчесать.

– А колючки на лице? Это же ужас!

– Юми, да что ты заладила? Найдём чего-нибудь на рынке рано или поздно, на крайний случай заказ купцам сделаем.

– Но ручищи… Рём, они у него огромные! Больше керамических банок для риса!

– Это да. Стандартное кимоно может треснуть по швам, придётся шить на заказ…

Разговор детей, как паровоз, неотвратимо врывался в моё сознание. Самой болтливой оказалась младшая девочка – Юми. На вид ей было лет пять-шесть, и выглядела она как миниатюрный профессор в розовом платьице: ровная чёлочка, огромные миндалевидные глаза и короткая стрижка-каре, придававшая одновременно очарование и строгость.

Двое мальчуганов постарше, на вид около десяти-двенадцати (я не силён в определении детского возраста – для меня они всегда были просто «мелкие»), явно являлись близнецами. Такие похожие, что казалось, будто кто-то скопировал одного и вставил его в реальность ещё раз, только слегка изменив выражение лица. Один из них, судя по обрывкам фраз, был Сём, другой – Рём. Я пытался понять, кто из них кто, но, клянусь, они менялись местами быстрее, чем я успевал моргнуть.

Четвертый – угрюмый подросток – топтался чуть в стороне, демонстрируя равнодушие, достойное уставшей от жизни статуи. Он отличался от остальных не только возрастом, высоким ростом, но и неожиданно длинными волосами с яркими синими прядями, которые старательно прятал под капюшон. Все мальчишки обладали ярко выраженной восточной внешностью и были одеты в штаны на завязках и забавные укороченные халаты. «Кимоно» всплыло в голове.

Голова, к слову, болела. Не слишком сильно, но стоило попытаться вспомнить, где я и почему, как мозг тут же начинал возмущённо стучать в черепную коробку, требуя немедленно прекратить это безобразие.

Я задумчиво почесал щетину. Девочка права, побриться не мешало бы. А вот бицепсами и физической формой я гордился. Зря, что ли, несколько лет подряд три раза в неделю в тренажёрный зал хожу? Так, стоп, не похоже, что тут есть тренажёрка… Стоило об этом подумать, как череп пронзила очередная болезненная молния. Тьфу ты!

– А что мы всё «он» да «он»? – вдруг выдал один из близнецов и решительно повернулся ко мне: – Привет. Я Сём. Это я тебя нашёл. – Он выпятил грудь, стараясь казаться крупнее. – А как тебя зовут?

– Иван, – ответил на автомате быстрее, чем успел подумать.

– Как-как? Йо-вано? – с сомнением переспросил его близнец.

– И-ван…

– Ифуан? – заинтересовалась девочка.

– Иван!

– О, ну всё же понятно, Ивэнь! – фыркнул стоящий поодаль красавец с синими прядями.

Мы немного поспорили, как меня зовут, но в итоге сошлись на версии «Ивен», правда, не у всех получалось произнести твёрдую «н», а «е» звучала ближе к «э».

– Ладно, Ивэнь, – подытожил Рём, внезапно прерывая фонетический спор. – У нас к тебе предложение.

– Предложение? – Я прищурился, подозрительно разглядывая эту пёструю компанию.

Внутренний голос, обычно дремлющий в отделе логики, слабо пытался отмахнуться: «Не ведись. Никаких предложений от детей в странных одеждах! Тебе вообще сейчас надо собраться, встать и осмотреться». Но в другом углу разума зловеще пульсировало: «Это всё, конечно, замечательно, но ты вообще помнишь, что вчера было, умник? Местность напоминает Азию. ХЗ, как ты здесь оказался, но об Азии ты знаешь только, как заказывать роллы в ближайшем ресторане на вынос».

Всё, что происходило сейчас, напоминало очень странный сон. Правда во снах обычно не ощущаешь, как песок скрипит на зубах, влажная одежда не очень приятно липнет к телу и солнце печёт лоб так, будто кто-то разогрел сковородку.

– Слушай внимательно! – продолжил Рём, не подозревая о блуждающих мыслях в моей голове. – С этого дня ты работаешь у нас нянем.

– Нянем? Чего?! – Я подавился воздухом.

Память ехидно подсказала, что близко с детьми я общался примерно никогда. Общение с детьми – это кивок на безопасном расстоянии и мысленный призыв «исчезните уже».

– Нянем, – терпеливо повторил Рём. – Ты следишь за нами, а мы делаем вид, что тебя слушаем.

– Нет, спасибо.