Эсперанса - Наталья Шемет

И камни редкие в грудах драконовых сокровищ горят…

— А зачем тебе все это? — поинтересовался парень, когда удивление немного отпустило да глаза к блеску привыкли.

— А кто ж его знает? Так положено. Богатства копить. Веками заведено. Да и глаз радует.

Да, хорошо быть драконом!.. Парень смотрел на так называемый склад с нескрываемой завистью. Эх, ему бы хоть какую часть… сам бы себе хозяин был, не то что сейчас… а еще лучше такую вот волю, как у зверюги этой страшной. Делай что хочешь… кого хочешь, пугай, где хочешь летай… а с принцессами он бы разобрался, какими бы любвеобильными они не были.

— Ну, давай. Будем из тебя принца делать! — изрек дракон.

Переоделся Элидодрон в яркие наряды, приосанился. На голову корону нахлобучил — из тех, что побольше. Платье камнями драгоценными украшено, ткань яркая золотом расшита…

— Крррасота! — рыкнул дракон. Он, радостный, крутился вокруг что пес, только хвостом не вилял, и аж притопывал от нетерпения и когтями по каменному полу загребал, шарк-шарк, шкряб-шкряб.

— Слушай, а магия у тебя ж есть? — вдруг спросил Элидодрон.

— Есть. Толку только от нее нет. Не действует на принцессу! — горестно развел лапами дракон. — Я уж и так и этак пытался… вот на тебя действует, я проверял. Так, слегонца, на всякий случай. А на нее нет!

Элидодрон даже расстроился немного. А он-то возомнил, что сам противостоять силе драконовой магии смог… Задумался. Что еще от него дракон таит?

— Ты точно мне всю правду говоришь?

— Ну… — засучил хвостом дракон, — почти.

— Почти? А ну-ка рассказывай!

— Еще чего! Ты кто? До… дрон, во! А я дракон. Я тебя съем!

Черт, как же взыграло любопытство в менестреле-то! Кураж прямо нечеловеческий появился.

— Неа, эт я тебе нужен, а не ты мне был! Так что давай, колись, — выпалил парень и от удивления на самого себя аж ноги подкосились и на пол сел. А хорошо вышло! Как будто специально так. Вот же чудеса в утешение! Мелочь, а приятно. Какую песню потом можно сложить… Так и представил: сидит себе, поет, о том, как перед ним дракон объясняется…

— Понимаешь… — замялся тварюга, — есть предание — если дракон отпустит принцессу, сам, добровольно, то станет человеком.

— Ух ты! — восхитился парень, из мечтаний выныривая. — И?

— Ну… как-то стало мне некомфортно от всего этого, очень уж она со мной… как с человеком… вот, сдуру слетал, старые манускрипты полистал… ну хорошо, напугал одного книжника, тот полистал и подтвердил. Если дело так дальше пойдет — то я точно человеком стану. И на ней жениться придется. Папаша королевство за нее отдает. Не знаешь, почему? Говорят, обещал тому, кто на принцессе женится, отдать и корону и все-все-все, а сам уйти в отставку, пекарем.

— А ты не хочешь? Королевство?

— Нет! А ты бы хотел?

— Да! А она красивая?

— Красивая. Ну, по вашим меркам. Скоро увидишь.

— И?

— И что — и? Куда не кинь — всюду клин! Откуда мне знать, как человеком быть — а драконом вполне не плохо. А она каждое утро внимательно на меня смотрит и говорит — вот, кажется, сегодня ты стал капельку ближе к человеку… Жуть!

— Н-да… история.

— Влюбиться можно в красоту, но полюбить — лишь только душу!

— Чегой-то?

— Ничего. Это она так говорит. Она вообще много чего говорит. Все время говорит! Щебечет, что птичка, по пещере туда-сюда, туда-сюда… А, полетели.

— Погоди маленько, — сказал дракон и почапал в логово.

Логово выглядело снаружи вполне неплохо: светленькие занавесочки трепыхались на ветру, вход увит цветами, по обе стороны от проема в глиняных горшках буйно колосилась красная герань. До менестреля доносилось рокотание дракона и мелодичный переливчатый смех. Парень уселся за землю, сорвал травинку и, прикусив кисловатый стебелек, принялся ждать.

Ждать долго не пришлось — вскоре показался дракон, махнул когтистой лапой — заходи, мол. Элидодрон подхватился и двинулся следом. Дракон же на ходу сдирал с морды затейливые цветочные украшения.

Розовые.

При этом бормотал:

— Переменись — и я прощу обиду,

В душе любовь, а не вражду пригрей.

Будь так же нежен, как прекрасен с виду,

И стань к себе щедрее и добрей.

Менестрель задумчиво посмотрел на чудище.

— Вот. Привел. Уф, — выдохнул дракон, пряча глаза.

— Что значит — привел? — послышался нежный голос, и из тени на свет шагнул ангел.

Элидодрон аж задохнулся от красоты принцессы.

Яркая, что заря! Глазищи синие, брови темные вразлет, волосы в тугую косу заплетены, стан тонкий, кажется, ладонями обхватить можно… такая вмиг сна лишит, покоя не даст, прочь уйдешь — мерещиться будет! Но глаза, глаза! Не глаза — очи… Заглянул менестрель и понял, что тонет. Вот так он однажды ночью отправился на улицу, да решил воды из бочки попить. Наклонился — и голова закружилась, глубина неведомая влечет!.. Ни о чем не думаешь, только что там, что…

Так и тут. Спасите-помогите как прекрасна и желанна! Смотреть, смотреть и держать, не отпускать! Схватил бы и уволок. Так и застыл парень на месте, жарко в одежке-то раззолоченной! И корона на глаза съезжает. Стоит, как дурень, с ноги на ногу переминается, что делать не знает, корону поправляет, а она норовит то на глаза, то в сторону перекособочиться.

А принцесса и бровью в его сторону не повела. Сурово на дракона так смотрит, ужас! А тот словно меньше стал. Сжался, аж цветом поблек. И не страшный, ни капельки…

— Что все это значит? Кто этот человек, Ра?

Ох… какая! Руки на груди сложила, с вызовом смотрит. Глаза молнии метают, и не боится ж ничего! А Ра — это, значит, дракона так зовут? Ну дела… Тот, который дракон, хвостом виляет из стороны в сторону, ой вид виноватый!

— То и значит, вот тебе человек, красивый и знатный. Давайте я вас того… обвенчаю да домой отнесу. Проспорил я тебя.

— Что? — тихо-тихо спросила принцесса. Все замерло, мир превратился в натянутую звенящую струну. Принцесса долго — полминуты! — смотрела, не мигая, на дракона, и вдруг из озерных глаз потекли слезы. Крупные, да по щекам, и прямо на пол пещеры закапали! А она все стояла и не произносила ни звука, лишь плакала и смотрела на дракона. Даже без укора уже. Куда суровость подевалась? Потом всхлипнула и…

— Как ты мог… ты не понял ничего… а я… надеялась… — и вот тут послышались глухие рыдания. Аж сердце зашлось.

— Ну, прости! Прости! — забормотал дракон, растерялся-засуетился и к принцессе