Воскресшая тень - Анастасия Пименова

это очень много. Я говорю вам всё это для того, чтобы вы поняли. Мы сделали всё, что было в наших силах и даже больше…

– Что с ней?

Мне хочется врезать Ровану, его как будто заело.

– Леонора находится в медикаментозной коме, – я перестал дышать, слушая его следующие слова. – И пребывания в такой коме может иметь последствия для здоровья. Сейчас она даже дышать не может сама, поэтому ей в этом помогают аппараты. Будь она обычным человеком, то уже была бы мертва, – эта больница одна из немногих, где в курсе нашей особенности, – а так у неё есть шанс очнуться, но он слишком низок. Пребывание в коме способно привести к атрофии и слабости мышц, что может затруднить восстановление сил и подвижности после пробуждения, поэтому, возможно, если Леонора очнется, то не сможет более ходить…

Мама вздрогнула при этих словах, а я отступил на шаг, осознавая смысл слов, озвученных врачом.

– Также у некоторых людей в таком состоянии могут наблюдаться когнитивные нарушения, такие как потеря памяти, спутанность сознания или трудности с вниманием и концентрацией. Точнее будет известно, если Леонора очнется.

– Когда, – раздался голос Рована, и все взглянули на него.

– Простите?

– Не если, а когда.

Рован поднял взгляд и взглянул на доктора, отчего тот медленно кивнул и нахмурился только сильнее, после чего выдал вежливую улыбку и удалился.

– Тебе лучше убраться отсюда, Рован, – сказал ему, – и Нику тоже. Это не ваше дело. Оставьте нас с родителями наедине.

Николас кивнул и уже хотел тронуть Рована, когда тот покачал головой.

– Нет. Пока я не увижу её, то не уйду отсюда.

Меня разозлили его слова.

Я тыкнул ему в грудь и попросил следовать за мной, потому что не желаю разбираться с ним при родителях и других людях.

Когда мы зашли в пустую комнату, то я сразу перешел к сути:

– Слушай, я не желаю тебя видеть здесь. Не после того, что ты сделал с моей сестрой. И уверен, Нора была бы со мной солидарна. Уйди по-хорошему, Рован.

– Иначе что? Выставишь меня?

– Не заставляй меня этого делать.

– Я уже сказал, что уйду лишь тогда, когда увижу её.

Я всё-таки не сдержался и врезал ему, потому что внутри меня творится не пойми что. Мне захотелось выплеснуть всю боль и ярость хоть как-то.

Рован не сопротивлялся, он принял удар, лишь повернул голову, когда из его носа и рта потекла кровь.

– Нужно было сделать это ещё раньше. Если бы она только сразу мне сказала…

Я тяжело задышал и покачал головой, когда Рован не пошевелился.

Чёрт с ним.

Потерплю его физиономию ещё немного, а после он уйдет. Не желаю устраивать разборки при всех.

– Я уступлю, но только из-за уважения к сестре.

Я развернулся и вышел отсюда, поправив кофту и заметив, что Ник и мистер Абрамс уже ушли. Опустился на стул рядом с родителями и стал ждать, пока нам разрешат войти к Норе.

***

Два месяца спустя после событий в больнице.

Она так и не приходит в себя. Прошло уже больше двух месяцев, а Нора продолжает лежать на этой чертовой кровати с этой трубкой во рту, которая заставляет её дышать. Рядом с ней находится множество разных аппаратов, а в руки воткнуты иглы.

Цвет её лица восстановился, как и сломанная рука с ребрами. Но она всё ещё не здесь.

Я продолжаю её навещать раз в несколько дней. Приезжаю на машине, так как пешком до сюда не дойти. Родители также приезжают, как только у них выпадает возможность. Иногда я езжу с Вэйл сюда и смотрю на то, как каждый раз девушка проливает тонну слёз, умоляя Нору очнуться.

Естественно, никакой полиции не было, только следователи и то формально, потому что сам директор заявил, что это был несчастный случай. Он поверил словам Николаса и остальных – Освальда и Уэсли, а также… девчонки Грина – Рэйвен. Она подтвердила рассказ Николаса, когда меня ещё терзали некоторые сомнения. Но это и правда – хреновый несчастный случай, произошедший с моей сестрой.

К Норе приходим не только мы. Рован бывает тут не так часто, но каждый раз меня охватывает злость при виде его, как и при виде другого… Кайдена. Он тоже здесь.

Я знаю, что Грину ещё можно запретить вход, с Рованом же такой фокус не пройдет. Однако, я не делаю этого, потому что… вспоминаю Нору и то, как она смотрела на Кайдена. Меня злит это, но я разрешаю быть ему здесь, зная, что она этого хотела бы.

Вот и сейчас, зайдя в её палату, вижу следующую картину: Грин сидит в кресле с какой-то книгой в руках и читает её. Останавливается лишь, когда чувствует моё присутствие.

Он выдает короткий кивок, как и я ему. Мы не разговариваем, как и в прошлые разы.

Я ставлю свежие цветы в новую вазу, потому что в старых ещё стоят предыдущие. Да и вообще её палата всё больше становится похожа на оранжерею.

Кайден продолжает читать, а я сажусь в ещё одно кресло, находящееся по другую сторону от Норы и лишь смотрю на сестру, мысленно призывая её очнуться. Конечно, этого не происходит.

***

Ещё два с небольшим месяца спустя.

Вчера родители разговаривали с врачами, которые сообщили, что прогнозы насчет Леоноры неутешительные. Уже прошло больше четырех месяцев, а она так и не пришла в себя. Возможно, этого так и не произойдет. То, что она бессмертна… усложняет ситуацию. Её тело продолжит жить, когда мозг может умереть. Если даже она и придет в себя, то, вероятно, не сможет ходить. Я не представляю, что с ней будет. Нора ненавидела бессмертие и уверен, никогда бы не хотела остаться навсегда прикованной к кровати.

Точно нет.

Родители тоже понимают это, поэтому и размышляют о том, что предложили врачи. Отключить её от аппарата жизнеобеспечения, избавить её и нас от мучений. Вчера я злился из-за этого, крушил то, что попадалось под руку, а сегодня всерьез размышляю об этом. Как бы мне не хотелось и дальше верить, но надежда с каждым днем только покидает нас. Шансов становится только меньше.

Я люблю свою сестру и не желаю ей такого будущего. Как бы мне хотелось отмотать время назад и оказаться в тот момент вместе с ней на обрыве, да я даже готов был с ней поменяться местами. Лучше бы я здесь лежал, а не она.

Родители тоже не знают, что делать. Отец плохо спит, я переехал